Мастер-класс для начинающих Барабашка варьете делаем ожерелье из старой люстры

Барабашка варьете: делаем ожерелье из старой люстры

Пинком для творчества может стать все что угодно 🙂 «Когда б вы знали, из какого сора» – это применимо не только к стихам, но и ко всему остальному. В данном конкретном случае пинком для создания летнего ожерелья из медной проволоки и стекла стала старая советская люстра. Ну что, включаем режим «Альфа-творец» и приступаем?

Получится вот что:

Вам когда-нибудь доводилось выносить на помойку старую, видавшую многие виды люстру? Я вот тут днями сподобилась! Против воли свела тесное знакомство с пыльным, засиженным мухами сверкающим чудищем 🙂 Такая, знаете, люстрища эпохи агонизирующего социализма, стеклянная, с кучей висюлек… В помпезно-претенциозном стиле «Призрака оперы», но бюджетный мини-вариант для малогабаритных хрущевок, этакий барабашка варьете 😉 Собранный на хлипкие проволочки.

И вот, когда я уже поперла это звенящее чудовище на помойку, из моего внутреннего зоопарка поспешно вылез хомяк и, как та коза из «Осеннего марафона», заорал нечеловеческим голосом «Да что ж это деется, людидобрыя! Это ж сколько бусинок пропадает! Она, панимаш, за живые деньги бусинки покупает, а тут, можно сказать, дар судьбы – два кило стекла на халяву!».От таких воплей, товарисчи, я сразу как-то застопорилась в своей «вегной догоге» на свалку, тут к хомяку присоединилась жаба (в моем внутреннем зоопарке и она имеется).

В общем, села я на коврик у входной двери и принялась разбирать звенящую барабашку на бусинки и висюльки. Занятие медитативное, пока возилась, меня внезапно накрыло творчакусом и я доперла, что можно сделать из части этих стеклянных бусинок. Скелетированные останки люстры (привет, доктор Бреннан!) все же отправились на помойку, пугать бомжей, ворон и кошек, а бусинки (часть их) – вот они:

Принялась я за дело, и тут меня озарило вторично, что сейчас на Ярмарке Мастеров идет конкурс мастер-классов по переделке старых вещей в новые (я в компании своих хомяка и жабы с большим интересом читаю эти МК) и, в принципе, интересно было бы заснять и описать процесс. Тем более, что в этом преображении главную роль играет столь ценимый мною wire wrap по любимой методике хаоса. К сожалению, саму монструозную люстру я не зафоткала, уже только бусинки. Ну да ладно! Включаем «Призрака оперы», 2004 год, режиссер Джоэль Шумахер, в роли призрака Джерард Батлер (ням-ням), принимаемся!

Для создания ожерелья из люстры – люстрожерелья! – нам понадобится:

  1. Медная проволока толщиной до 1,2-1,5 мм (толще не надо), около 2,5 метров.
  2. Медная проволока толщиной 0,8 мм (около 60 см), это для пинов.
  3. Медная проволока толщиной 0,4-0,6 мм (для обмотки), метра полтора где-то.
  4. Стеклянные бусинки и висюльки от старой люстры.
  5. Мелкие бусинки из камня для оживляжа (можно и из стекла, и из дерева, и из акрила – что хомяк найдет в хозяйстве).
  6. Инструментарий (стандартный набор вайрапера):

Для начала стеклянные бусинки надо отмыть – они все пыльные, местами даже липкие – ну так сколько лет эта люстрища сначала висела на потолке, угнетая ДСП-шный гэдээровский интерьер, а потом, подобно откинувшемуся кракену на побережье, валялась на балконе, и цепляла всех за штаны и колготки, вызывая многоэтажные боцманские проклятия 🙂

Отмывать бусинки лучше всего, засунув их в плотно закрывающийся пластиковый контейнер, засыпав стиральным порошком, залив кипятком. И – начинаем танцевать шаманский танец, используя закрытый контейнер вместо бубна! Хлюп-хлюп-хлюп! Дын-дын-дын! Хлюп-хлюп-хлюп! Бряк-шмяк-звяк! Заодно и мышцы рук подкачаются, и скукоженные чакры оттопырятся) Танцевать надо минут десять-пятнадцать, потом аккуратно сливаем грязную воду, промываем бусинки и висюльки чистой водой, можно с небольшим количеством уксуса (хуже не будет), выкидываем сушиться на тряпочку.

Теперь делаем центральный элемент люстрожерелья. Из двух отмытых цветуечков, один побольше, другой поменьше. Нам нужно сделать из них дуплекс. Два в одном, короче. Тот, что побольше, снизу, тот, что поменьше, сверху. Размер имеет значение 😉

Для начала обматываем мелкий цветуечек тонкой проволокой по местам стыка лепестков, делая по два витка (так красивше). Проволоку надо отчистить от лака (если она в лаке) и отжечь на газовой конфорке, чтобы была помягче. Как отчистить от лака – я чищу крупной шкуркой, пропуская проволочину через шкурку, крепко зажатую в пальцах. Если занимаетесь этим в первый раз, лучше оденьте хлопчатые хозяйственные перчатки, ну, такие, с синими пупырками на «ладонях». Уберегут от возможных травм – порезаться или обжечься проволочиной, как гитарной струной, весьма неприятно. Наша задача на данном этапе творчакуса – обкрутить цветуечек по лепесткам, придавая ему таким образом более «благородный» вид. Типа, не грузчик, а мерчандайзер (не путать с тангейзером и драйзером).

Теперь мы берем проволочину 0,8 длиной около 20 см. Делаем у нее на конце шарик (на газовой конфорке либо горелке, проволочину держать над пламенем строго вертикально, следить, чтобы не тряслись ручонки). Это будет у нас основная держалка для центрального элемента. Одеваем на пин маленькую каменную бусинку (я взяла синтетическую бирюзу или крашеный говлит, ну до чего слово неприличное, ужос-ужос))) Теперь втыкаем проволочину А в отверстие Бэ нашего мелкого обсарделенного проволокой цветуечка:

Откладываем пока все это дело в сторону. Берем большой цветуечек. Его тоже по лепесткам обкручиваем тонкой проволокой, делаем по три-четыре витка (зависит от диаметра центрального отверстия цветуечка, нам туда предстоит наш пин пихать). Тонкая проволочина должна быть длинной! Она нам дальше пригодится. Закрутили и слегка все это дело с изнанки закрепили по кругу:

Теперь, оп-ля, ловкость рук и сплошное мошенничество, объединяем бренды, то есть приляпываем мелкий цветуечек с бусинкой к крупному:

мастер класс Реставрация флaмандская люстра

Все лишние кончики тонких проволочек прячем в отверстия либо между цветочков. Они никуда оттуда не денутся уже. Вытащили пин с изнанки, утерли пот, принимаемся за кручение держалки. Нам из хвоста проволоки 0,8 мм надо сделать что-то типа «восьмерки» по двум лепесткам цветуечка. Как пропеллер! Верхняя часть пойдет как подвешивалка цветуечков к люстрожерелью в целом, нижняя часть – как подвешивалка украшательских висюлек снизу. Мда, «Это рыбалка, а не поймалка!», как говорили в моих любимых «Юристах Бостона» 🙂

Как сделать плафон для люстры своими руками

Вот наш пропеллер:

Преобразила остатки от старой люстры своими руками. Поделки своими руками.

Отрезаем лишний конец проволочины, оставляя примерно миллиметра три, эти три миллиметра загибаем и вводим (простибосходи, сразу пошлый анекдот вспомнила про «оставшиеся полсантиметра» ))) в отверстие цветка, чтобы ничего не торчало. Поджимаем поплотнее. Пропеллер-держалка готов!

Теперь нам надо прикрутить его к виткам тонкой проволоки вокруг двух лепестков, чтобы все это крепко держалось. Для этого мы берем нашу длинную тонкую проволочину и, не теряя спокойного расположения духа, ведем ее плотными витками вокруг проволоки 0,8 (пропеллер) и трех-четырех витков тонкой проволоки вокруг лепестков (тут надо будет слегка отодвинуть каким-нибудь тонким инструментом витки тонкой проволоки от поверхности цветка, чтобы пропихнуть туда обмотку).

Эта работа – самая муторная в изготовлении люстрожерелья. Я здесь выпустила из своего внутреннего зоопарка тупайю и спокойненько 20 минут тупила на обмотку под арии «Призрака». Собственно, центральный элемент готов:

Все прикручено, ничего никуда не денется. Вот так выглядит с изнанки, чтобы было понятнее, кто на ком стоял (с) проф. Преображенский 🙂

Теперь надо сделать само люстрожерелье! Его мы будем делать из стеклянных люстробусин и медных бусин-клубочков. Стеклянный люстробусины оживим бусинами говлита (простибосходи).

Берем проволочину 0,8, нанизываем на нее говлит-люстробусину-говлит, потом закручиваем круглогубцами с двух сторон колечки, вот так:

Эти шаги медитативно повторяем столько раз, сколько у нас люстробусин для люстрожерелья. Я его решила сделать довольно коротким «под шею», так что у меня таких бусинок получилось немного, я сделала шесть, еще даже остались, я их потом пустила на сережки. Да, колечки на концах я слегка отбиваю молотком, чтобы были попрочнее.

Все, собственно, эти бусины готовы, отложили их в сторону.

Теперь, уважаемая публика, начинается самое интересное! Делаем бусины-клубочки из медной проволоки толщиной 1,2-1,5 мм. Делаются они очень просто (я вообще люблю простоту, она, как известно, хуже воровства;)) Берем проволоку (прямо в изоляции, если она у вас в изоляции) и линейку и режем проволоку на куски длиной в 40 см. На самом деле линейка тут нужна только для отрезания первого куска, все остальные режьте по нему: приложили – отрезали, приложили – отрезали, почувствовали себя прокрустом столько раз, сколько бусин надо. У меня их восемь и девятая – на всякий случай, запасной игрок.

Теперь сдираем с проволок изоляцию с помощью канцелярского ножа. Противная работа, увы, но без нее никуда. Совершили обдирание, берем первый кусок проволоки… Не, не так!

Короче. Шоб два раза не вставать 🙂 Нам надо сделать несколько одинаковых бусин, я объясню на примере одной, как это делается, но если будете делать, то, разумеется, все шаги лучше делать «оптом» по всем бусинам сразу.

Итак. Берем проволочину 40 см, подтачиваем напильничком кончики, чтобы не были острыми, шайтан-ага, глазенки свои бережем! Хватаем молоток, смотрим на часы – если уже поздняя ночь, лучше отложить кувалдометр до утра, если нет – то выгоняем из комнаты детей, мужей и прочих домашних питомцев и отбиваем проволоку на наковальне до плоского состояния!

Внимание! Не заботьтесь об аккуратности и ровности. Здесь это не нужно! Лупим, как получится, где толще, где тоньше, если где-то что-то перекрутилось – ваще не проблема ни разу. Не роляет, как говорила моя мама.

Ну, все, бобры, выдыхаем. Отбили.

Скручиваем отбитое в бублик и идем на кухню отжигать. Женщина с шампуром, «жарящая» рульку медной проволоки на газовой конфорке, производит неизгладимое впечатление на непосвященных 🙂

Отожгли, охладили в холодной воде, ничо никак не отбеливаем, просто размотали помягчевший бублик-рульку обратно в проволочину.

А теперь – смертельный номер! Берем круглогубцы! Берем пальцы! И начинаем мотать из нашей проволочины «клубочек». Да-да-да! Как из шерсти! Только из проволоки.

Витки во всех направлениях, перекрещиваем, перекручиваем саму проволоку, можно подпихивать под нижние слои, можно не подпихивать… В общем, теория хаоса в действии! Основной принцип – чтобы не соскальзывало. Поначалу может показаться сложновато, но с третьей-четвертой бусиной дело пойдет на лад – проверено на себе!

Мега-бонус: если бусин-клубок не получилась, то ее можно размотать обратно, снова отжечь и снова намотать! Причем несколько раз.

«Дорогая» люстра из дешевого светильника

Оставшийся кончик проволоки нужно аккуратно загнуть, загнать куда-нибудь внутрь бусины и покрепче прижать там, чтобы, как говорится, не вылазил куда не надо.

Все, бусина готова!

Так и слышу вопрос из зала «А можно ли наматывать не отожженную проволочину?». Отвечаю, мой добрый зритель в девятом ряду: можно, если вы не привязаны к своим пальцам. Я к своим привязана довольно крепко уже без малого сорок лет и хочу не расставаться с ними и далее, так что предпочитаю отжигать до мягкости 🙂

Тут наметился мега-бонус номер два: если у вас в хозяйстве где-то завалялся сильный мужчина, то тут у нас та самая, редкая, как цветущее алоэ, ситуевина, когда он нам реально пригодится! Поднимаем сильного мужчину с дивана (ну, он же наверное именно там завалялся?) и просим его помочь нам…. мотать клубки. Когда до него допрет, из чего именно мотать, он так обалдеет, что даже не станет возражать и задавать стопицоттыщмильёнов дурацких вопросов. Просто намотает 🙂

Готовые медные клубочки можно (и даже нужно) слегка поджать плоскогубцами и даже слегка отбить молоточком, чтобы они стали потверже. Но очень слегка! Без фанатизма! Чтобы ничего не перекосорылило.

Ну, вот, все наши бусины-клубочки сделаны:

Теперь мы из них и из стеклянных люстробусин будем собирать люстрожерелье. Бусины-клубки тоже оживим простибосходи говлитом. Для этого мы пропустим проволоку 0,8 прямо через клубок. Вот, такие бусины можно довольно легко нанизать на проволочину:

В каждую бусину пихаем пин, надеваем сверху-снизу по бусинке говлита, закручиваем колечки:

Вот все детальки нашего люстрожерелья:

Теперь собираем! Делаем колечки из проволоки 1,2-1,5 мм. На них будем одевать бусины из стекла и бусины из меди.

Ноухау: как с полпинка делать колечки одинакового диаметра. С этой проблемой сталкивается любой вайрапер и бижутерщик-сборщик. Все просто, как корпускулярно-волновая теория 🙂 Я беру несмываемый маркер и рисую на круглогубцах линию:

И все колечки для одной вещи кручу либо по верхней кромке линии, либо по нижней. Диаметр получается одинаковый. Ясен красен, что можно и несколько линий нарисовать. Дешево и сердито. Когда эта линия сотрется (рано или поздно) – просто рисуем новую.

Собираем люстрожерелье! Одна часть, вторая часть:

Вешаем центральный элемент из цветуечков таки да, вы угадали, по центру. На него снизу вешаем висюльки из люстробусины и бусины-клубка. Скручиваем и прихрюнячиваем замочек. Готово!

У меня еще и лишние бусинки из стекла остались, сделала из них маленькие серьги «в стиле».

Финал: патиринуем в парах нашатыря. Для этого юзаем, например, тот же контейнер-бубен, с которым танцевали в начале нашего люстро-квеста. Запатинировали, почистили медные части металлической щеткой либо шкуркой (щеткой тут удобнее). Полировать ничего не надо, тут, в общем, чем разляпистее, тем круче 🙂 И – снова всё! Вот оно, ожерелье из старой люстры — люстрожерелье «Барабашка варьете»:

На лето – самое оно. К платью из некрашеного льна системы «мешковина», или к трикотажной футболке-майке прокатывает на уря, добавляя шизанутости альфа-творцу. Кстати, у слова «творец» нет женского рода (тварь – не считается). Но мы же все равно творцы, верно? Дали новую жизнь старой люстре, хотя бы некоторым частям 🙂

Спасибо за внимание!

Я попробую закинуть этот свой очередной бредопус на конкурс мастер-классов по переделке старья в новье, правда, не думаю, что прокатит. Но пусть будет. «Не догоню, так хоть согреюсь», – сказал опоздавший на товарняк бомж, открывая бутылку водки 🙂 В любом случае, пока я с этим возилась, мою внутреннюю шимпанзе вторично озарило – что можно еще из люстробусин сделать. Тоже может интересно получиться. Может, моя внутренняя птица-секретарь (которая эти МК и строчит), если не обленится, еще что-нибудь прикольное клювом нащелкает.

Внутренний зоопарк кланяется почтеннейшей публике и расходится по вольерам на кормежку. А ты, хомяк, вообще иди, крути свой барабан и жабу свою с собой забери! 🙂

журнал «Горчица», декабрь-январь 2022/2022

Новогодний выпуск. 39-й номер журнала «Горчица»

журнал «Горчица», декабрь-январь 2022/2022

Published on Dec 13, 2022

Новогодний выпуск. 39-й номер журнала «Горчица»

7 ДНЕЙ С КОЛДУНОМ Ю. ТАРАСОВЫМ

Книга: Колдун россии

КОЛДУН РОССИИ
или 7 дней с Юрием Тарасовым
«- А у вас какая специальность? – осведомился Берлиоз.
– Я – специалист по черной магии».
М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

Новая жизнь для старой лампы. Делаем абажур

Женщину бил припадок. Она протяжно выла, закатывая безумные глаза. Но колдун, пронизывая ее жестким взглядом, продолжал свои магические манипуляции. И внезапно крик оборвался. Наступила звенящая тишина. Больная с видимым облегчением выпрямилась, ее лицо стало приобретать осмысленное выражение. Эта странная и одновременно страшная сцена производила тягостное впечатление.
Соскочив с дивана, я в сердцах рванул телевизионный шнур из розетки и заходил кругами по комнате. Сияющий экран «Рекорда» стянулся в яркую точку-зрачок и, прежде чем погас окончательно, некоторое время буравил мне спину презрительным взглядом.
Что же это за времена пошли? Не успели привыкнуть к экстрасенсам, которые заряжают с экранов воду своей неведомой энергией, не успели еще отшуметь страсти вокруг телетерапии, как получайте подарочек! – слово взяли колдуны.
Чтобы вернуть утраченное равновесие, я подошел к книжным полкам, провел пальцем по корешкам: «Ну, что скажете, учители жизни? Что посоветуете?» Но книги молчали.
Над письменным столом у меня висят две полки. На той, что слева – толстые трактаты древних магов и алхимиков, философские труды оккультистов, астрологические карты, наставления индийских йогов, соседствующие с описаниями шаманских обрядов и народных суеверий.
Рука непроизвольно потянулась к толстому тому «Практической магии», изданному в Санкт-Петербурге в начале века. Открываю книгу наугад. Читаю: «… если отделить одним ударом голову жабы, то у нее бывает один глаз открытый, другой закрытый. Голову эту надо высушить. Тот глаз, который открыт, должен носить страдающий сонливостью, а закрытый – страдающий бессонницей. Сделать подушечку из сухих цветов хмеля и класть под подушку, на которой спишь».
Раньше эти советы вызывали у меня безудержный смех. Но сейчас мне не до веселья. Если уж колдунов стали показывать по телевидению, значит, в нашей стране происходят серьезные дела. Может, действительно, пора запасаться сушеными жабьими головами, ведь в аптеке на полках шаром покати – не то что снотворного, даже аспирина нет?
Перелистываю еще несколько страниц.
«… чтобы ускорить роды, надо сжечь на горячих углях сухой, превращенный в порошок, помет орла.
… чтобы вылечить желтуху, надо взять живую щуку и глядеть ей в глаза, пока она не уснет. В этот момент сказать: «По щучьему велению, по моему прошению, пусть моя болезнь перейдет в тебя; ты пожелтеешь, а я выздоровлю…»
На этот раз все же улыбаюсь. Нет, это же действительно смешно: сухой помет орла, а уж тем более живые щуки в наше время – не меньший дефицит, чем аптечные пилюли! И куда немощным податься?…
Перехожу к правой полке. Тут собраны труды современных ученых и публицистов, потративших не один год своей жизни, чтобы раз и навсегда опровергнуть, заклеймить, перечеркнуть учения мистиков. Слова их полны праведного гнева: «… Идет борьба за умы и сердца миллиардов людей на планете, – отмечалось на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС. – И будущее человечества зависит в немалой степени от исхода этой идеологической борьбы… Нет и не может быть никаких компромиссов в таком единоборстве… Да здравствует разум!… Да скроется тьма!»
Обычно такие слова действовали как звук боевой трубы на эскадронную лошадь, как призыв «будь готов!» на юного пионера – хотелось подтянуться, встать в строй и с барабаном и песней идти на баррикады – в «последний и решительный». Но тут меня почему-то обуял невиданный скепсис. По какой-то ассоциации вспомнилась «Сказка о тройке» братьев Стругацких, монолог матерого бюрократа Фурфуркиса…
«Нынешняя молодежь мало борется, мало уделяет внимания борьбе, нет у нее стремления бороться больше, бороться за то, чтобы борьба по-настоящему стала главной, первоочередной задачей всей борьбы, а ведь если она, наша чудесная, талантливая молодежь, и дальше будет так мало бороться, то в этой борьбе у нее останется мало шансов стать настоящим борцом, который борется за то, чтобы борьба…»
«Вот и доборолись, – мелькнула крамольная мысль. – Пока депутаты делят между собой власть и Минздрав воюет с Кашпировским, достижения народного хозяйства можно увидеть только на выставке в Москве, а в аптеках нет ничего – ни горчичников, ни сухого орлиного помета».
Еще раз посмотрел на книги. Слева – мистика, справа – антимистика. Когда-то я вполне сознательно разместил эти полки рядом. А чтобы поддержать равновесие, заполнял их одновременно. Достанут мне друзья редкий фолиант по хиромантии, тут же иду в магазин политической книги и покупаю что-нибудь «анти». А вечером торжественно ставлю книги на полки. Одну – слева, другую – справа.
В глубине души мне все кажется, что такое соседство рано или поздно должно обернуться чем-то необычным. Не знаю, на что надеюсь. Возможно, на то, что в один прекрасный миг содержимое полок достигнет некоей критической массы и грянет взрыв невиданной силы. Соединившись как материя и антиматерия, диаметрально противоположные идеи взаимоуничтожатся, превратятся в ничто, в нуль…
Надеюсь, хотя поводов для этого нет совершенно. Полки уже переполнены, а взрыва, хотя бы самого маленького, все нет и нет. Скорее наоборот – позиции противников в этой многовековой борьбе лишь укрепляются. После каждой критической публикации неизменно возникает волна нового ажиотажного спроса на все оккультное. А это, в свою очередь, дает возможность публицистам обрушиться на мистиков с очередными разоблачениями.
Колдун, выступавший по телевизору, все же выбил меня из привычной колеи. Я понял вдруг, что могу заполнить еще десять, двадцать таких полок – в мире ничего не переменится. Мысль сделала неожиданный поворот: «А стоит ли, право, принимать так близко к сердцу противоборство этих идей? Не надуманно ли оно? Ведь для кого-то, наверное, такими же непримиримыми кажутся разные полюса магнитной стрелки. Но на самом-то деле они прекрасно уживаются друг с другом! Более того – не могут существовать порознь. И без противоборства их свойств никогда не работал бы верный друг путешественников – компас. Может быть, именно взгляд со стороны на разнополюсную систему «мистика – антимистика» поможет найти дорогу к истине?» Ведь, действительно, если не вдаваться в суть противоборствующих идей и аргументаций, не вставать ни на ту, ни на другую сторону баррикад, то можно увидеть всю нелепость, можно даже сказать, парадоксальность сложившейся ситуации. Мистики выглядят в ней достаточно симпатичными и миролюбивыми людьми. Они тихо и скромно разрабатывают свои теории, ничуть не покушаясь на догмы Большой науки, даже, наоборот, умело используют порой самые новейшие ее достижения. Зато Большая наука на каждом шагу проявляет свою нетерпимость и агрессивность. Как журналист я уже мог убедиться, что малейшие упоминания об оккультизме действуют на некоторых ученых как иголка на надувной шарик. Они буквально лопаются от негодования, разражаясь язвительной речью в адрес «глупцов, охваченных мистическим безрассудством». В чем же суть этого феномена – нейтралитет одних при активных военных действиях других? Почему «слона» Большой науки так беспокоит «моська»? Не потому ли, что, несмотря на все нападки и разоблачения, интерес к оккультным областям знаний не ослабевает? Вот и у меня, «ярого материалиста», целая полка забита антинаучным дурманом. Как так могло случиться, что ни костры средневековой инквизиции, ни академический остракизм двадцатого столетия не смогли вытравить из народной памяти «туман суеверий»? Почему оказалась бессильной даже знаменитая машина сталинской пропаганды, умевшая из черного сделать белое, а из белого черное, из продувной бестии Лысенко – академика, а из талантливых ученых – врагов народа? Почему можно уничтожить по всей стране храмы, но невозможно убить в народе тягу к чуду? Почему эта тяга живет в душах даже самых отъявленных скептиков? Почему бывший Генсек, главный коммунист страны, пытаясь излечиться от дефектов речи, призвал на помощь экстрасенса, а не академика? Ведь по тем временам само слово «экстрасенс» было даже худшим ругательством, чем привычное «шарлатан» и «проходимец»? Почему заболевшие врачи так часто впадают в «ересь» и вместо того, чтобы обратиться за помощью к своим коллегам, идут к дремучим бабкам-знахаркам, магам и колдунам?
Словом, если глядеть непредвзято, то «магические науки», выдержавшие многовековые гонения, вызывают уважение. А их поразительная жизнестойкость невольно наталкивает на мысль о существовании каких-то реалий, способных выдержать «артобстрел» любой критики. Что же это за реалии? Неужели вопреки здравому смыслу есть в магии какое-то рациональное зерно? Как узнать это?
Я посмотрел на правую полку. Нет, там я не найду ничего нового. Посмотрел на левую полку. В голове мелькнуло некстати: «Направо пойдешь, ничего не найдешь, налево пойдешь, коня потеряешь…» Коня у меня не было. И вообще, что-либо потерять в наше время – весьма сложно. Поэтому с вполне объяснимой смелостью я решил «пойти налево».
«Мне нужен колдун. Только у него я пойму что к чему!»
Через несколько минут я узнал на Центральном телевидении номер телефона Тарасова, изгонявшего беса из больной женщины. А через некоторое время состоялся разговор, благодаря которому и возникли эти записки-наблюдения.
Юрий Васильевич! Я журналист. Видел ваше выступление по телевидению. Хочу знать, как вы это делаете.
Ну что ж, приезжайте, – сказал после небольшой паузы Колдун России.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
В доме колдуна. «Скифская баба» и пришельцы. Тайна «дождевых камней»

… Мы как-то удивительно быстро притерлись друг к другу и незаметно перешли на «ты».
– Юра! – рассуждал я, откинувшись в удобном кресле.- На тебе модная рубашка, джинсы-«варенки», импортные очки с цейсовскими стеклами. Ты же современный человек! Ну неужели ты всерьез веришь в это?
Я неловко ткнул в склянку с каким-то зельем, та качнулась, и по столу растеклась небольшая лужица. Макнув в нее указательный палец, я понюхал… Запах был достаточно мерзкий.
– Старик, – серьезно сказал Тарасов, – ты бы поосторожнее. А то тебя потом не отсушишь…
Рука моя моментально отдернулась, и мы расхохотались.
– Нет, правда, – продолжал я, – это же все бред сивой кобылы. Ну, давай рассуждать логически, какой реальный смысл в зельях, изготовленных по магическим рецептам? Когда-то шутки ради я заучивал их, чтоб веселить своих знакомых. Взять хотя бы «верное средство от желтухи». Послушай, какая замечательная чепуховщина: «Для успеха надо выдолбить середину моркови, наполнить пустоту мочой и повесить морковку в печную трубу со словами: «Пусть сойдет желтуха с такого-то и такого-то скорее, чем высохнет эта моча». Или еще…
Я порылся в памяти, вспоминая наставления из «Практической магии» начинающим кудесникам. Средство от желудочной боли: «Убить петуха и пух его с живота ощипать, превратить в порошок и давать больному вместе с вином…» Хотя тут еще что-то можно понять. Пока поймаешь петуха, пока ощиплешь, пока перья в порошок перетрешь… глядишь и живот прошел! Но как ты мне объяснишь такое магическое средство, якобы помогающее от мужского бессилия: нюхать дым сожженного зуба недавно умершего человека?
Тарасов смеется. Ах как заразительно смеется колдун над древними рецептами своих коллег!
– А что, – говорит, – может, когда-то кому-то это и помогло. Почему бы и нет…
Ты пойми, – продолжает он, – важно ведь не то, как и чем лечишь. Для больного важен результат! Помнишь народное средство от ячменя на глазу? На первый взгляд, сущая дикость. Неожиданно плюнуть в глаз и проговорить: «Ячмень, ячмень – на кукиш, чего себе купишь? Купи себе топорок, секи вдоль и поперек». При этом надо сжатым кукишем перекрестить ячмень три раза… Бред? Но ведь помогает! А что предлагают врачи? Свой излюбленный скальпель… А бородавки? В косметическом кабинете их выжигают электричеством или жидким азотом. Очень неприятная процедура. А неграмотные бабки делают это совершенно безболезненно- с помощью таких пустяков, как нитка и половинка яблока…
– Ну, врачи уже разгадали этот секрет, – возражаю я. – Дело в обычном самовнушении.
– Опять ты всему ищешь объяснение,- Тарасов взмахнул руками, ударил ими по стулу. – Старик! Если врачи давно уже объяснили это, то почему они продолжают жечь людей электричеством? Внушение, самовнушение… Какая разница?! Больному важно, чтобы быстро и безболезненно. А «почему и как» – для него дело десятое.
Тарасов завелся, и разговор начал приобретать интересный для меня оборот.
– Действительно, – подзуживал я, – почему это академики не хотят учиться у бабок?
– А потому что ученые – ограниченные люди, – рубанул колдун.
От этого заявления у меня даже дыхание перехватило.
– Ну, ты нахал! – не выдержал я.
– Нет-нет, ты погоди, не перебивай, – отмахнулся Тарасов. – Проследи лучше логическую цепочку. Чтобы стать известным ученым, надо быть личностью. Так? Надо уметь постоять за себя и за свои идеалы, убеждения. Так? Настоящая личность – это метеорит, ворвавшийся в атмосферу. Тут и стремительное движение, и сопротивление среды… Но если есть грань, где личность соприкасается с враждебной средой, если есть линия фронта, где, с одной стороны, ты, с другой – противник, то этой линией ты и ограничен. Особенно ярко это выражается в науке. Научная среда по самой своей сути консервативна, и всегда встречает в штыки все новое и оригинальное, не вписывающееся в уже устоявшиеся рамки. За фактами далеко ходить не надо, – вспомним генетику и кибернетику! По сути, в науке всегда отвергалось все принципиально новое. Эдисон, как известно, утверждал, что летательные аппараты «тяжелее воздуха» создать невозможно. Знаменитый Резерфорд говорил, что никогда человек не овладеет атомом для практических целей. Не верил в саму возможность использования атомной энергии в этом веке гений Эйнштейн… У магов совершенно иной подход к познанию мира. И магия, по сути, это выработанное за тысячелетия четкое знание, как использовать на практике многие явления природы – даже те, которые современная наука еще толком не может объяснить. Вот элементарный пример. Откуда пошел обычай впускать в новый дом первой кошку? Ведь это еще древние советовали: «Не торопитесь заставлять дом мебелью. Пустите сначала кошку. Где она уснет, там и ставьте кровать!». И только недавно ученые обнаружили, что земля поделена на некие зоны, которые по-разному влияют на все живое. И если человек долгое время спит в «плохом» месте, то часто болеет, и вообще чувствует себя неважно. Но стоит передвинуть кровать хотя бы на метр, и все неприятные ощущения исчезают. Кошка – отменный индикатор таких зон. Она никогда не уляжется отдыхать в «плохом» месте.
Тарасов вошел в раж, а мне того и надо было.
– Издревле знали маги и тайны воздействия деревьев на человека. У вас болит голова? Прислонитесь к дубу или березе, постойте так несколько минут, и боль отступит. Дерево как бы «подпитает» вас своей энергией. А есть деревья, которые, наоборот, отнимают энергию. Это тополь, осина… Но приложите плашки из этих деревьев к ране, и она не будет гноиться, так как жизнедеятельность микробов будет подавлена. Ученые, занимающиеся проблемами биоэнергоинформационного обмена в природе, лишь сегодня подступают к изучению этой загадки. А знахари тысячи лет использовали ее на практике.
– Так уж и тысячи! – усомнился я.
– Наша профессия существовала еще во времена фараонов! И много ранее! – расправил плечи Тарасов. – Да! Да! Не удивляйся. Колдун – это профессия, такая же, как космонавт, журналист или оператор машинного доения. Возьмем, к примеру, ведьм. В старину их еще называли ведуньями. Вслушайся в смысл этого слова. Ведать – значит знать. Нам действительно приходится быть очень сведущими – владеть гипнозом, до тонкостей разбираться в целебных растениях, знать тайные струны человеческой психики. Мы храним древние рецепты самых различных снадобий – умеем и приворотное зелье варить, и порчу отводить. Я, к примеру, колдун в четвертом поколении. У меня прапрабабка и прабабка тем же занимались. Но чтобы вступить в Орден российских колдунов пришлось сдать нелегкий экзамен: мне дали больных, которым не смогли помочь врачи. Ограничений во времени и средствах не было. Хочешь – применяй белую магию, хочешь – черную. Главное, как и в медицине, не навредить человеку. Сумел поднять людей на ноги – сдал экзамен. Нет, тогда извини!
– И тебе, значит, удалось…
– Как видишь. И со временем даже выбился в Колдуны России. Это ведь в нашем Ордене как профессорское звание!
– И много вас – Колдунов России?
– Меньше двух десятков.
– Юра, а тебе не кажется, что среди людей вашей профессии много обыкновенных шарлатанов?

– Шарлатаны не имеют к нашему Ордену никакого отношения! – оскорбился колдун. – И мы сами боремся с обманщиками. У нас даже есть специальные эксперты, которые помогают выводить мистификаторов на чистую воду. Тут бы журналистам и помочь нам. Но вы порой рветесь воевать не с шарлатанами, а с самой магией. Тут уж, извините-подвиньтесь! Что касается борьбы с нами, так все это уже было. Боролась инквизиция, потом – воинствующие атеисты. Бесполезно! Мы все равно есть и будем – пока существуют люди, нуждающиеся в нашем искусстве. А оно несет реальную помощь. Ты когда-нибудь бывал в русской глубинке, где на многие километры порой не встретишь врача? Так тебе там в каждой деревне укажут бабку или деда, которые заговаривают зубную боль, сводят бородавки, вправляют младенцам пупочную грыжу, спасают от несчастной любви и от сглаза, отварами трав изгоняют прочую хворь. Их никто официально не регистрирует, наше объединение – на любительских правах… Кстати, нынче мы советуем всем молодым колдунам до 35 лет получить медицинское образование. Так что отныне у нас будут и дипломированные специалисты.
Мне представилась вдруг операционная комната, люди в белых халатах… Звучат как заклинания вечные фразы: «Скальпель… зажим… тампон…» И вдруг один из врачей выхватывает бубен и начинает плясать вокруг стола.
– Что с вами, коллега? – удивляются хирурги.
– А я не просто врач, я еще и колдун! – слышится в ответ…
Невероятным усилием стираю с лица улыбку. «Задавай вопросы! – мысленно пинаю себя. – Постоянно задавай вопросы!»
И подкидываю Юре очередную каверзу:
– А верно говорят, что обратиться за помощью к «чернокнижникам» – все равно что «продать душу дьяволу»?
От этих слов Тарасова даже передергивает. Он морщится и шевелит лопатками, словно я высыпал ему за ворот пригоршню рыжих муравьев.
– Глупости! Это все от незнания истории собственной родины! Колдуны появились еще во времена язычества, когда христианской религии не существовало вовсе, и, значит, к дьяволу мы не имеем никакого отношения. И уж совершенно непонятно, почему черный цвет ассоциируется со злом? «Чернокнижниками» колдунов называли потому, что наши книги, к примеру «Волховник», были в черном переплете.
Я продолжаю атаковать.
– Всё это хорошо. Но меня смущает тот факт, что колдуны выплыли на общее обозрение лишь недавно – под шумок, поднятый вокруг экстрасенсов…
– Мы никогда себя не засекречивали, ведь иначе само наше существование бессмысленно. Пресса нами не интересовалась, медики сотрудничать с нами считали зазорным. Мы жили себе и жили. Встречались друг с другом, делились опытом…
– Вроде «неформалов»?
– Да. Но бум, поднятый вокруг экстрасенсов, и нас заставил выйти из тени. Пусть на меня не обижаются люди, обладающие экстрасенсорными способностями, но мы можем и умеем гораздо больше, – Тарасов повертел в воздухе своими широкими ладонями и продолжил. – Искусство лечить руками- лишь малая толика колдовской науки. Мы знаем секреты лечения музыкой и тишиной, теплом и холодом, камнями и металлами, росой и талой водой, настоями трав и цветов, голодом и специальной диетой… Причем к каждому обратившемуся за помощью подбирается свой, индивидуальный ключик. Одного лечат внушением, другого – отварами. И, поверь, мы не делаем тайны из своих рецептов. Да и какая тут тайна, особенно для знатоков народной медицины? Возьми, например, любую из книг о лекарственных растениях, там все расписано. Для всех. А пользуются ими немногие. Из-за экстрасенсов у нас с коллегами и вышел небольшой спор. Старые колдуны считали, что надо, как прежде, без всякого шума помогать людям. А молодые предлагали шагать в ногу со временем – переходить на современные методы работы. Образовать, например, открытую всем ассоциацию, куда войдут и шаманы Севера, и другие специалисты нашего профиля, создать компьютерный банк информации, наших знаний, открыть, наконец, школу, где можно обучать нашему непростому искусству.
«Компьютерный банк», «школа». Эта тема в настоящий момент меня совсем не интересовала. Хотелось чего-нибудь чудесного, ведь не каждый же день есть возможность беседовать с живым колдуном. И я в который уже раз перебил его, переводя разговор в интересующее меня русло:
– Юра, в сказках говорится, что колдуны могут летать по воздуху, превращаясь в зверей, проходить сквозь стены. А на самом деле?
Тарасов улыбнулся.
– Я могу сделать так, что ты увидишь меня проходящим сквозь стену. Но это всего лишь внушение. То же самое и с превращением в различных зверей. А вот поле ты по воздуху… Легенды об этом имеют вполне реальную основу. Причем искусством левитации обладают в основ ном женщины и очень редко – мужчины. Вот, к примеру, в средневековье шла жестокая охота на ведьм», в результате которой на кострах сожгли очень много женщин. А как выявляли ведьм, знаешь? По весу! В Голландии, в старинном городе Оуде Ватер, до сих пор сохранились такие весы, на которых решался вопрос жизни или смерти. Если вес обвиняемой был менее 49,5 килограмма, она признавалась ведьмой и ее ждал костер, так как, по мнению инквизиторов, при таком весе можно на помеле «вылететь в трубу». Ну а если серьезно, то существуют достоверные свидетельства, что в стрессовых ситуациях иные женщины стремительно теряют вес. Не худеют, нет, но становятся намного легче…
– Юра! – загорелся я. – Полетай немного, а?
– Стоп! – прямо как сказочная Шахразада Тарасов прервался на самом интересном месте и посмотрел на часы. – Сейчас у меня прием больных.
«Испугался!» – подумал я, но тут же вспомнил толпу страждущих, караулящих у подъезда, и мне стало стыдно, что отнимаю у колдуна время.
Юра словно прочитал мои мысли.
– Ничего, ничего. Все равно не смог бы принять их раньше. Пойдем лучше в коридор, поможешь освободить дорогу.
В коридоре стояли огромные мешки с письмами. Они шли к Колдуну России со всех концов страны. Сотни тысяч конвертов с просьбами, мольбой о помощи. Сколько же у нас немощных и страждущих! И если после этого мне кто-то скажет, что у нас самая лучшая медицина в мире, я рассмеюсь тому человеку в лицо. Ведь колдун – это уже последняя надежда, последняя инстанция для тех, кому не смогли помочь врачи…
Мы сгребли в угол рассыпавшуюся груду конвертов, освободили небольшой проход по коридору, поставив несколько мешков с почтой друг на друга. Мешки были огромные и тяжелые, словно таили в себе не листки бумаги, а чугунные ядра.
Запыхавшись, вернулись в комнату.
– Ты – мой ассистент,- инструктировал меня колдун. – Сядь в стороне, сделай умное лицо и ни во что не вмешивайся, даже если будет непонятное. Сам понимаешь, я ведь не районный терапевт…
Я согласно кивнул.
– Алла! – крикнул Тарасов своей жене. – Мы готовы.
Потянулись томительные секунды.
Уставившись на дверь комнаты, я спрашивал себя: каким он будет – первый в этот день пациент? Поймал себя на том, что волнуюсь, будто не он, Тарасов, а я сам должен вести прием. И вот за стеклянными створками дверей мелькнуло темное пятно, они дрогнули…
Это была женщина, туго обтянутая старомодным костюмом. Ее стати напомнили мне изваяния каменных баб, что древние скифы оставляли на степных курганах.
Остановившись на пороге, «скифская баба» медленно обвела комнату тяжелым взглядом, словно недоумевая, куда она попала и, главное, зачем?
Колдун вопросительно кашлянул. И тут произошло неожиданное. Каменное лицо вдруг сморщилось, и женщина заплакала, что называется «в голос».
– Меня сглазили, сглазили!
– Спокойно, – Юра протянул вперед ладони, словно отгораживаясь от потока слез, – давайте все по порядку. Имя. Отчество. Фамилия…
Казенная фраза помогла женщине ощутить привычную почву. Она вынула из рукава платок, утерла им покрасневший нос и безропотно стала рассказывать: «Я учительница. Преподаю историю. Понимаете, ис-то-ри-ю! Это очень важный предмет! А меня сглазили. Эта дура всегда мне завидовала – мол, какая ты здоровая, ничто тебя не берет! И вот я уже неделю не могу уснуть. Как лягу в постель, так начинается жестокая мигрень, хоть на стенку лезь. Таблетки не помогают, ничего не помогает. По утрам прихожу в класс как вареная, ничего не соображаю. А мне детей учить надо! Понимаете? А меня сглазили! Дура эта рыжая сглазила! Вы бы видели, в каком виде она в школу ходит, – в красных штанах!…»
«Сглаз! – восхитился я и с ехидцей посмотрел на Тарасова. – Ну, колдун, как ты будешь выкручиваться из этой ситуации? Какой из магических рецептов выберешь?»
Вспомнилось все, что когда-то попадалось мне на глаза по этой теме. В Индии в таких случаях покрывают лицо пациента белым платком и колдун правой рукой, в которой держит соль и горчицу, описывает над головой пострадавшего от сглаза семь кругов. Затем бросает соль и горчицу в огонь. Считалось, что влияние дурного глаза прекращалось в тот момент, когда раздавался треск или распространялся сильный запах.
В квартире Тарасова такого огня не было. Даже свечи не горели. Так что индийский способ отпадал сам собой. Тогда, может быть, он применит метод, распространенный некогда в Калабрии? Там колдуны советовали пострадавшим подойти к человеку, от которого по предположению пошел сглаз, и постараться напугать его либо громким криком, либо сообщением неприятного известия, хотя бы и вымышленного. Если это удавалось, то чары теряли свою силу. Любопытный рецепт излечения применяли в Англии. Больного вели до восхода солнца к кузнецу, у которого шесть поколений предков занимались той же профессией, клали обнаженным прямо на наковальню, а кузнец трижды заносил над ним молот, но лишь мягко опускал его рядом. Больному полагалось выздороветь в тот же день.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. УТРО
Мы едем на дачу. Тайна красного одеяла разгадана. Целебная радуга

– Старик, – с порога встретил меня Тарасов своим любимым словечком. – Сегодня ничего не будет, сейчас прямо с ходу рванем на дачу. Мне надо там поработать…
Это была неприятная новость. Вчерашний день, проведенный в обществе колдуна, оставил у меня ощущение неудовлетворенности. И чем больше я размышлял о методах работы Тарасова, тем больше возникало вопросов. Все это не укладывалось в рамки моих представлений об учениях мистиков. Да и сам Юра совершенно не походил на того, кем именовал себя. Образованный, эрудированный человек, он никак не ассоциировался в моем сознании с образом дремучего колдуна. Ну, экстрасенс, ну, парапсихолог, ну, психотерапевт или на худой конец просто гипнотизер – мало ли цивилизованных названий придумано в двадцатом веке? Почему же он так упорно настаивает на скомпрометированном имидже? Мне очень хотелось разобраться в этом, и вот такая неудача.
– Юра, но ты ведь сам приглашал меня на сегодня!
– Конечно! Если ты не против, едем вместе.
Я прикинул свои возможности, приплюсовал к ним отсутствие на даче визитеров и просителей, и, получив в результате этих несложных расчетов утроенное по сравнению с предполагаемым время для допроса с пристрастием, согласился.
Приглушенная трель телефонного звонка нарушила тишину пустой квартиры. Так стрекочет сверчок за деревенской печкой.
– Да! – Тарасов сорвал трубку и, зажав ее плечом, продолжал складывать в спортивную сумку какие-то свертки и баночки. – Да… Да… Очень хорошо!
Он сунул мне трубку в руки: «На, послушай…» Я узнал голос «скифской бабы»:
– Спасибо, огромное спасибо! Спала как убитая…
– Все! – Юра уже тянул меня за руку на лестницу. – Побежали, старик. Время не ждет!
В лифте я все же не удержался:
– Слушай, я думал, ты эту женщину просто отшил.
Тарасов стоял ко мне вполоборота, разглядывая «народное творчество» на пластиковой стенке кабины. Искоса глянул, ответил как-то нехотя:
– Понимаешь, я вчера и сам толком не разобрался что к чему. Возникло одно предположение, но его надо было проверить. Как видишь, оно оправдалось.
Створки лифта разъехались, и в кабину, не давая нам выйти, ворвались две запыхавшиеся женщины.
– К Тарасову на какой этаж?
– На шестой! – брякнул Юра и быстро выскочил из. кабины. Я следом. Лифт натужно загудел и увез нежданных гостей. Слышно было, как они вдруг начали стучать по стенкам: видно, с запозданием узнали колдуна. Мы буквально бегом рванули на улицу. Тарасов на ходу вынул из кармана огромные черные очки, нацепил их, прикрывая лицо. Другой рукой он зажал нос платком, будто сморкался. В таком виде мы и прошли мимо группы людей, стоявших у подъезда.
– Ждут, – шепнул Тарасов. – Господи! Не в силах помочь всем. Меня просто физически не хватает на это…
На улице было пасмурно, моросил дождь, и в своих не подходящих к случаю черных очках Тарасов больше походил на иностранного шпиона из плохого фильма, чем на Колдуна России.
– Ну, ты авантюрист!
– Работа такая, – не стал отрицать Тарасов. – Только пойми меня правильно. Всем на свете помочь невозможно. Я ведь в конце концов всего лишь колдун, а не волшебник. И лучше помочь хоть кому-то, чем совершенно никому! Меня вот недавно в Чехословакию пригласили к какой-то больной, потом в Польшу… Я отказался. Тарасов – это же не международная «скорая помощь».
Оторвавшись на значительное расстояние от Юриного дома, мы резко снизили темп и пошли по кромке улицы, взмахивая руками в безнадежных попытках остановить такси. Минута проходила за минутой, но машины неслись мимо. А если и задерживались возле нас на мгновение, то лишь затем, чтобы из профессионального садизма сообщить, что у них начался обед, что они едут в парк или в противоположном направлении. Известно ведь, что московские такси, как и кошки, любят гулять сами по себе.
Увидев вдалеке очередную машину, я вышел на проезжую часть и вскинул руку. Но тут же опустил ее. Капот черной «Волги» перечеркивали яркие ленты, а в центре его ошалевшая кукла со сбившейся на затылок мокрой фатой принимала на себя первые удары встречного ветра на пути молодых к будущей совместной жизни. Свадебный кортеж проследовал мимо нас. В машинах сидели счастливые молодожены и разряженные гости. Какое им было дело до нас, мокнущих под дождем? Они неслись навстречу ресторанному пиршеству и семейному счастью.
– Эх, – вздохнул Тарасов. – А ведь были времена, когда ни одна свадьба не проезжала безнаказанно мимо колдуна. Представь себе, мчится по деревенской дороге несколько троек. Молодые кони рвут копытами землю. Звенят серебряные бубенцы под дугой… И вдруг на дорогу выходит местный колдун. Он поднимает руки – и в тот же миг кони встают на дыбы. Свадебный кортеж останавливается как вкопанный. Невеста с женихом с поклоном несут колдуну подношения: знают, что иначе не будет им счастливой дороги. Заранее припасают для этого случая дорогой подарок… Эффектная сценка?
– Ну, так что же ты стоишь? – удивляюсь я Юриному бездействию. – Неужели не знаешь, как это делается? Ты же колдун в четвертом поколении!
Тарасов смеется.
– Секрет-то простой. Ты сам подумай – чем можно остановить лошадь на полном скаку?
Я честно развел руками:
– Не знаю, Юра.
– Сразу видно, что городской житель. Больше всего на свете лошади боятся волка и его запаха. Вот колдун и разбрасывал на пути свадебного поезда камни, измазанные волчьей кровью.
– И все? Так просто?
Я искренне разочарован.
– Вот она, человеческая неблагодарность! Раскрывай после этого колдовские секреты, – притворно вздыхает Тарасов. – Хитрость, конечно, не велика, но знаний требует немалых. Все должно быть учтено до тонкостей. Запах волка должен идти по нарастающей, охватывая до- рогу, чтобы кони не вздумали свернуть с пути. Для этого камни выкладываются в несколько рядов и в совершенно определенном порядке. Потом колдун четко просчитывает, где остановятся кони. Он ведь выходит на дорогу неожиданно, перед самыми их мордами. Если ошибется – сомнут, растопчут. А если остановятся раньше, то эффект будет смазан…
– А можно такую штуку, например, с «Жигулями» проделать? – подначиваю я.
– Можно, наверное, и с «Жигулями», – спокойно говорит Тарасов. – Это должно быть какое-то электронное устройство, отключающее зажигание. Хотя…
Словно решившись на что-то, Тарасов снимает очки и делает шаг на дорогу.
– Смотри!
И тут же из потока машин выруливает к нам красный «жигуленок». Водитель услужливо распахивает дверцу и спрашивает: «Вам куда? Во Внуково? Поехали!»
– Ну, ты колдун! Что это? Гипноз? – только и успеваю спросить я.
Разгадка следует незамедлительно. Едва мы устроились на заднем сиденье, водитель обернулся к нам: «Юрий Васильевич, а я вас по телевизору видел…» По всему было видно, что он очень доволен этой встречей и долго еще, наверное, будет рассказывать знакомым, что возил самого Тарасова – Колдуна России.
До Внукова путь неблизкий. Пока наш добровольный «извозчик» крутил по улицам, пытаясь вырваться из московских «пробок», я насел на Юру с вопросом, который не давал мне покоя: каким образом он вылечил «скифскую бабу» от бессонницы?
– Все дело в одеяле, – говорит Тарасов и пристально смотрит мне в глаза. От этого взгляда у меня по спине начинают бегать крупные мурашки.
– Брось свои колдовские штучки, – начинаю я сердиться. – Ты по делу отвечай. Причем тут одеяло? – А сам вижу, что у водителя уже «ушки на макушке». Очень ему интересно, о чем говорят его пассажиры. Смотрит на нас в зеркальце, вместо того, чтобы следить за дорогой. А если Тарасов и впрямь его загипнотизировал? Как бы мы не врезались в первый же столб…
– Не в самом одеяле, конечно, – поправляется Тарасов, – а в его цвете.
– При чем тут цвет?
Я уже совершенно ничего не понимаю в этом разговоре – даже жалею, что его затеял. К тому же меня здорово пугает водитель, который совсем перестал следить за дорогой и неотрывно смотрит на нас в зеркальце заднего вида.
– Во-первых, эта женщина сразу показалась мне психически неустойчивой, – продолжает между тем Тарасов.- Во-вторых, меня насторожило ее обостренное восприятие цвета. Помнишь: «Рыжая дура в красных штанах…» Я пытался выяснить, что же произошло в последнее время? Оказалось, что ничего особенного. А так как в данном случае в сглаз я не верил, то задавал наводящие вопросы, пока не вычислил возможную причину болезни.
– Но как ты догадался, что это именно одеяло?
– Она сама сказала об этом. Ведь одеяло – единственная новая вещь, появившаяся в доме. Я уточнил – не красное ли оно? Женщина подтвердила: мол, да, красное. И все сразу стало на свои места… Вот и все.
Да, колдовская наука, судя по всему, доступна не каждому. Я никак не мог связать слова Тарасова в единый смысловой кусок.
– Хорошо, я начну с другого, – Тарасов поудобнее устроился на сиденьи, достал пачку сигарет. – Можно я закурю?
– Курите, – кивнул водитель, по всему было видно, что его, как и меня, терзает любопытство. Он даже выключил приемник.
– В прошлом веке французские астрономы братья Анри провели любопытный и весьма поучительный эксперимент, – начал Тарасов. – Они приставили к окуляру телескопа коробочку с обычными муравьями. И, направляя телескоп на разные участки неба, фиксировали поведение насекомых. Казалось, бы, что особенного можно было ждать от таких опытов? Но результаты оказались поразительными. Все заявки братьев на открытие новых звезд, которые они подали после «муравьиных» опытов, впоследствии были подтверждены точными приборными исследованиями. А все дело в том, что муравьи очень чувствительны к ультрафиолетовому излучению. Как только в телескоп попадала звезда, излучавшая ультрафиолет, в коробочке с насекомыми начиналась суета. Для того времени это было великое открытие, ведь ультрафиолетовые звезды не видимы для человеческого глаза.
– Ну, это совсем уже из другой оперы. В огороде бузина, в Киеве дядька… Одеяло-то тут при чем? – торопил я рассказчика.
– Не спеши, – остановил меня Тарасов. – Мы хотя и не видим ультрафиолетовые лучи, но, как муравьи, по-своему воспринимаем их. Под их воздействием в организме вырабатывается пигмент. Более того – они дезинфицируют раны, поскольку убивают болезнетворные бактерии. Однако в большой дозе ультрафиолет вреден для всего живого. И если бы земная атмосфера не задерживала в значительной степени эти лучи, то, вероятно, жизнь на Земле была бы невозможна. Даже при существующем сегодня многокилометровом щите атмосферы стоит пристально посмотреть на солнце, как это приводит к болезни глаз, ожогам сетчатки, а порой даже к слепоте. Так очень часто альпинисты получают поражение глаз, так называемую «снежную слепоту», если забывают пользоваться специальными защитными очками. А знаешь ли ты принцип воздействия ультрафиолетового излучения?
– Ну, это вопрос для первоклассников. Механизм воздействия в принципе очевиден. Ведь ультрафиолет – это электромагнитная волна, несущая энергию.
– Все правильно. Вот мы и пришли к разгадке тайны «красного одеяла». Красный цвет, как и другие цвета, как и невидимый глазу ультрафиолет- тоже электромагнитная волна определенной длины и тоже воздействует на организм человека. Древние маги знали, что стоит завести человека в комнату с красными стенами, как у него учащается пульс, повышается кровяное давление.
– А если глаза закрыть?
– Даже если их завязывать- будет то же самое. Ведь воздействие это не зрительное, не психологическое, а энергетическое, и действует не на глаза, а на весь организм.
Конечно, все тут индивидуально. И кто-то, возможно, даже не заметит перемен, происшедших с ним под воздействием красного цвета. А для кого-то это может стать причиной головных болей и бессонницы…
– Вот ведь что делается, – не выдержал наш водитель. – А у меня машина красная. Говорил же я жене, надо брать васильковую! А она: «Мечта колхозника!…»
– Красная машина даже удобнее,- успокоил его Тарасов.- Согласно статистике, машины этого цвета много реже попадают в аварии. Остальные водители сторонятся их…
Мы уже давно, победив все усилия дорожных служб превратить жизнь московского водителя в сплошное разгадывание кроссвордов, вырвались за пределы кольцевой дороги и шли в монотонном потоке машин.
– И все равно получается обман, – вернулся я к красному одеялу. – Ведь ты лечил эту женщину от сглаза. А про одеяло сказал лишь мельком.
– Без доли обмана нам просто нельзя, – засмеялся колдун. – Ведь, если бы я просто посоветовал выбросить его, она бы мне не поверила. А если бы даже, прислушавшись к словам, и сменила одеяло, то бессонница, скорее всего, осталась бы. Ведь она уверена была, что ее сглазили. И мне прежде всего нужно было уничтожить эту психологическую установку. Слово Колдуна России, что сглаз побежден, плюс, а точнее, минус красное одеяло и… бессонница исчезла.
– Убедительно! – С одной стороны, явный обман. Но в итоге цель достигнута…
– А как воздействуют на нас другие цвета? – заинтересовался водитель.
– Зеленый успокаивает, желтый создает хорошее настроение… Черный цвет угнетает. Недаром его выбрали для траурных церемоний.
– «Черная роза – эмблема печали. Красная роза – эмблема любви…» – пропел водитель.
– Да,- согласился Тарасов.- Красный цвет – символ любви. Женщины, когда хотят понравиться муж чине, порой даже не отдавая себе отчет, стараются вы брать именно красный цвет, если, конечно, позволяет гардероб или властвующая на данный момент мода. Красный цвет возбуждает мужчин чисто волновыми свойствами. Но те, не зная этого, приписывают свое состояние действию красоты женщины. Это очень действенное средство в любовной игре.
О том, что цвет может врачевать, говорил еще крупнейший русский невропатолог, психиатр и психолог Владимир Михайлович Бехтерев, который твердо верил, что будущее медицины не в таблетках, а в натуротерапии, то есть в лечении природными факторами, в том числе и цветовыми волнами. Не правда ли, это мало чем отличается от науки врачевания древних жрецов, колдунов и шаманов, которые умело использовали цветовые гаммы для борьбы с недугами. Впрочем, для всех «великих» на- ступал момент, когда они обращали свой взор к природе- и, заметь, всегда это происходило, когда, накопив определенный опыт, они подходили к вершине своей славы.
Но если жрецы, колдуны и шаманы делали это, опираясь на опыт поколений, не догадываясь о механизме воздействия электромагнитных волн разных длин и спектров, то современная наука могла бы добиться куда большего в этой области. Впрочем, некоторые результаты уже есть.
Доказано, что черный цвет может замедлять течение мозгового инсульта и малярии, красный помогает при бронхиальной астме, голубой замедляет пульс и понижает температуру. Больным глаукомой, как считают врачи, полезно носить очки с зелеными стеклами, а гипертоникам- с дымчатыми. Исследования показали, что при красном освещении слуховая чувствительность человека – снижается, а при зеленом повышается. Холодные тона стимулируют белковый обмен, а теплые – тормозят.
Умело используя цветовые сочетания, можно добиться иногда поистине поразительных результатов. Учеными были проведены интересные опыты, результаты которых показали, что при определенном выборе цвета, в который окрашивались помещения для овец, коров, кур, резко увеличивается рост шерсти, надои, яйценоскость. Даже в растениях под воздействием определенного цвета повышается содержание полезных веществ.
Еще один пример. Стоит учебный класс оформить в белых, бежевых, коричневых тонах, как в нем повышается дисциплина и успеваемость учащихся. В заводском цехе, окрашенном в голубой или бежевый цвет, выше производительность труда. Разумеется, все это справедливо при прочих равных условиях. Если в цехе не хотят работать, то, сам понимаешь, в какой цвет ни крась… Но зачем же ухудшать положение искусственно? Наша неграмотность в этом вопросе просто поразительна.
Но, несмотря на некоторые общие черты, один и тот же цвет на каждого человека действует по-разному в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Большую роль в этом воздействии играет и дата рождения. Ведь в человеке запечатлены определенные волновые характеристики пространственно-временного континуума, где формировался организм. И поэтому неудивительно, что интуитивно каждый из нас знает, какие цвета вызывают у него ощущение комфорта. Критерием тут служит «нравится – не нравится». Но иногда этот критерий может быть смещен в зависимости от воспитания, от диктата моды и общественного вкуса. А цветовые гаммы, определенные магами для каждого знака зодиака, – это именно те цвета, которые полезны для данного организма, создают чувство гармонии с окружающим миром, а значит, и поддерживают здоровье. К сожалению, настоящих научных исследований в этой области не проводилось.
Тарасов замолчал, глядя на проплывающие мимо деревья через иссеченное дождем окно машины. Водитель, вспомнив о своих прямых обязанностях, поднажал на газ.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. ВЕЧЕР
Магия слов и звуков. Опасный Минздрав. Путешествие в детство

Потрескивали березовые поленья в камине, выбрасывая веселые, рыжие языки пламени. Лучились зажженные свечи. Капельки пламени на белых парафиновых ножках напоминали золотые маковки церквей… Черная Ляля, вытянув голову к огню и положив ее на большие лапы, дремала. Хорошо, уютно…
Тарасов вообще предпочитает живой огонь электрическому освещению. По его словам, дело даже не в атавизме – привычке еще древнего человека проводить вечера у вечно горящего очага, а в биополях. Ведь мы очень восприимчивы к любому их воздействию. Часто, просто шагая по улице, невольно собираем все плохое, что есть в проходящих мимо, весь мусор дурных настроений, болезней. Но стоит минут десять посмотреть на горящую свечу, как вся эта дрянь исчезает, сгорая в ее ясном пламени. Так что не стоит пренебрегать немодными в наш электронный век свечами. Они приносят в дом не только уют, но и здоровье.
Колдун, расположившись в глубоком кресле напротив камина, протянул руку к книжной полке, снял томик.
– Ефремов. Один из моих любимых писателей.
– Я тоже его люблю.
– Отгадаешь, откуда это?
Тарасов открыл книгу и прочитал:
«… Великий и божественный учитель Орфей открыл овомантию, или гадание по яйцу. В желтке и белке иногда удается распознать заложенное в него будущее птицы. То, что она, родившись, должна перенести в своей жизни. Разумеется, только посвященные, умеющие найти знаки и затем разгадать их посредством многоступенчатых математических исчислений, могут предсказывать. Разные птицы имеют разное жизненное назначение. Для того, что я хочу узнать, необходимо яйцо долго живущей и высоко летающей птицы, лучше всего грифа. Вот оно, – ваятель взял из овечьей шерсти большое серое яйцо, – в помощь ему будет второе, от горного ворона! – Лисипп ловко рассек острым кинжалом яйцо грифа вдоль и дал содержимому растечься по мрамору. Яйцо ворона он вылил на чернолаковую плитку…»
– Ну, отгадал? – глянул на меня Тарасов.
Мне не хотелось ошибиться.
– По-моему, это Таис Афинская»…
Абсолютно верно. Сцена гадания. Скульптор Лисипп предсказывает неудачу индийского похода Александра Македонского. А вот это?
Тарасов снял с полки еще одну книгу. Раскрыл.
«Озаренная ярким светом факелов, девушка казалась вылитой из темного металла. Отступая в полумрак, она двигалась там легкой, почти невидимой тенью.
Тревожный рокот барабанов становился все стремительнее, дико гремели медные листы, и, повинуясь этим яростным звукам, медленный танец все ускорялся.
… Пандиону казалось, что перед ним струится сам огонь жизни, вся древняя сила женской красоты явилась ему в бронзовых отблесках света и мощном громе музыки.
В душе молодого эллина вновь вспыхнула жажда жизни…»
Конечно, я почти с первых слов узнал любимую мною с детства повесть «На краю Ойкумены» – красочную, увлекающую динамичным сюжетом и безудержным полетом фантазии автора…
Тарасов словно прочел мои мысли.
– Да, многие считают Ефремова фантазером. Взять хотя бы отрывок, который я только что зачитал. Мысли мо ли с помощью одной только музыки и танца поднять на ноги тяжело больного, растоптанного носорогом юношу? Но в действительности эта сцена практически доку ментально воспроизводит тайный обряд древних магов. Ефремов вообще тонкий знаток эзотерических наук.
Я понял, что колдун хочет поделиться со мной своими мыслями, и приготовился слушать.
– То, что музыка, песни, танцы оказывают на чело века реальное физическое воздействие и могут в умелых руках послужить могучим целительным средством, было известно издавна. Взять хотя бы обычай казаков, собирающихся вокруг смертельно раненного товарища. Казалось бы нелепость – петь и плясать вокруг умирающего. Но каков был эффект! Раненый, душе которого уже впору отлетать на тот свет, приходил в себя и начинал выздоравливать. Что это? Мощное воздействие биополей стоящих кольцом вокруг него людей? Наверное, и это тоже. Но огромную роль в этом чуде играли песни, музыка.
Швейцарский этнограф Штель в книге «Гипноз и внушение в психологии народов» описал случай, когда в древнем Хорезме табибы с помощью танцевальной музыки, звуков сурная, нагоры, дойры оживили человека, считавшегося умершим.
Табибы хорошо знали, звуки каких инструментов наиболее благоприятны при тех или иных болезнях, знали, как изменение ритма музыки воздействует на ритм сердца. Медленная, спокойная по характеру мелодия снижает кровяное давление, а быстрая, танцевальная, напротив, – повышает.
Можно вспомнить великих энциклопедистов прошлого – Фараби, Ибн Сину, которые занимались разработкой теории происхождения музыки, при этом огромное внимание уделяя ее роли в нравственном совершенствовании человека. По мнению Ибн Сины, звуки, построенные в гармоничную и связную композицию, могут возносить душу от слабости к силе. Но есть музыка, способная привести и в состояние душевного упадка.
В своих многочисленных трудах указывает он на лечебные свойства музыки, лучшим упражнением для сохранения здоровья считая пение…
Я вспомнил походный костер, гитару, негромкие песни, которые пели собравшиеся у огня, необыкновенное чувство душевного подъема, легкости… Неужели все это – не просто так, неужели все это имеет реальные магические корни? В чем секрет песенного волшебства?
– Секрет в гармонии звуков,- словно подслушав мои мысли, продолжал Тарасов. – Накладываясь на процессы в нашем организме, гармонические колебания воздуха вызывают прилив энергии, пробуждают скрытые и дремлющие до поры силы. Это не мистика, а реальный процесс, подчиняющийся определенным законам, которые можно и нужно использовать в медицине. Увы, наука предпочла отвергнуть это древнее знание колдунов, даже не попытавшись определить – есть ли тут рациональное зерно. И лишь недавно я узнал, что определенные сдвиги в официальной науке все же наметились. Любопытный метод доктора Александра Робертовича Гуськова буквально повторяет путь, пройденный магами еще тысячелетия назад, но, естественно, на новом, современном уровне. С помощью специального аппарата «Интрафон» Гуськов научился лечить многие урологические болезни. Там, где раньше использовали безжалостный скальпель, доктор, применил безболезненный, а, главное, безвредный метод. К примеру, на почку воздействуют колебания с заранее выбранной частотой и интенсивностью. И, словно бы услышав команду, она начинает работать в режиме, близком к нормальному; Происходит звуковая стимуляция больного органа. У почек появляются силы даже для того, чтобы протолкнуть камень! И в итоге часто удается восстановить функцию почек без оперативного вмешательства… Не случайно эта разработка доктора Гуськова отмечена золотой медалью ВДНХ. Жаль только, что при этом были забыты древние маги, первыми нащупавшие пути «звукового лечения».
– Наверное, принцип воздействия звуковых колебаний мало чем отличается от воздействия цвета, о котором ты мне уже рассказывал? Ведь и то, и другое – волны, только одни – электромагнитные, другие – звуковые.
– Ну, конечно! Волны- это прежде всего энергия. И ее воздействие на любой материальный объект неизбежно. А вот каким это воздействие будет – положительным или отрицательным, – зависит и от характеристик волны и от свойств тела, которое поглощает энергию. Есть такие звуковые гармонии, которые угнетают организм, как черный цвет, есть возбуждающие, как красный, есть умиротворяющие.
Древние жрецы и хранители культов знали об этом и умело использовали на практике. Это и церковная музыка, и обрядовое хоровое песнопение… Кстати, совершенно не случайно звонили в колокола во время массовых эпидемий чумы или холеры. Сколько раз этот древний обычай служил предметом насмешек в наш рациональный век! И вот недавно ученые к своему удивлению выяснили, что звук колокола содержит в себе резонансное ультразвуковое излучение, под воздействием которого тифозная палочка, вирусы гриппа и желтухи погибают всего за несколько секунд. Доктор биологических наук Шипунов, который рискнул заняться исследованиями в этой области, получил поразительные результаты. С помощью приборов он замерил количество «звуковой энергии», исходящей во время богослужения от колоколов Кирило-Белоозерского монастыря, что в Вологодской области, и выяснил, что за одну секунду с каждого квадратного сантиметра здания излучалось несколько киловатт энергии. Ее воздействие было зафиксировано даже за семьдесят километров от монастыря! Так что воинствующие атеисты, боровшиеся с церквями, уничтожали не просто Божьи храмы, но и народное здоровье. Конечно, во время эпидемии вакцина гораздо эффективнее, чем колокольный набат. Но регулярный перезвон колоколов оздоравливал окрестности, играл как бы профилактическую роль.
В газете «Советская Белоруссия» мне встретились как-то такие цифры: до 30-х годов в России было 1270 монастырей, общин и приходов и около 80 тысяч церквей. Только служить в них было уже некому: к 1919 году репрессировали 320 тысяч священнослужителей. Вот и посчитай, чего мы лишились в горячке атеистической борьбы! Я не говорю уж о том, что были разрушены уникальные памятники архитектуры и истории, но, кроме того, мы уничтожили тысячи и тысячи колоколен, которые своим перезвоном губили болезнетворные бактерии и вирусы, дарили не только духовное, но и физическое здоровье.
На кухне раздался разбойничий свист – подавал сигнал вскипевший чайник. Тарасов вышел, через секунду вернулся с чашками и банкой растворимого кофе.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина, нарушаемая позвякиванием ложечек – в отличие от кофе сахар никак не желал растворяться.
Дышал огонь в камине. Потрескивали угли…
Пользуясь паузой, я пытался осмыслить услышанное.
Да, пожалуй, колдун прав. Его рассказ не противоречил моему пониманию мира. Мы действительно живем в океане звуков. И каждый из них отдается в нас то болью, то радостью. Раньше я просто не задумывался о том, почему шум дождя или шелест листьев в лесу успокаивает душу, умиротворяет, а завывания – будь то вой волка или вой пурги, сеют тревогу, смятение, заставляют сжиматься сердце. Может, дело не только в образах, которые ассоциируются с этими звуками? Возможно, что это следствие реальных физических процессов, происходящих в организме под воздействием воздушных колебаний определенной частоты?
Задумавшись, я автоматически продолжал мешать ложечкой в чашке. Видимо, эти звуки не относились к числу самых приятных, потому что Тарасов вдруг прервал мои философские размышления:
– Да ты пей кофе, а то он совсем холодный будет. От холодного кофе мало удовольствия: вкус не тот.
Он уже закурил и теперь вертел в сильных пальцах сигаретную пачку, рассматривая надписи на ее гранях. Я тоже потянулся за сигаретой.
– Минздрав предупреждает!
– Да ну его! – отмахнулся я. – Я не читаю этих надписей.
– Ну и правильно! И не читай! – неожиданно согласился со мной колдун. – Не стану настаивать на своем мнении, но мне кажется, что от этих слов вреда больше, чем пользы.
Я поперхнулся холодным кофе. Колдун высказал мысль, которая давно зрела во мне.
– Видишь ли, слово, неважно- написанное или произнесенное, обладает великой силой. Не зря говорят, что словом можно возвеличить человека, словом можно и убить… Хочешь проведем небольшой эксперимент?
Не дожидаясь моего ответа, колдун встал, размашистым шагом пересек комнату и достал из ящика стола ручной динамометр. Такие несложные устройства висят обычно на ленточках на весах, что появляются в летние месяцы возле московских станций метро.
Тарасов протянул мне динамометр, и он блестящей холодной рыбкой скользнул мне в ладонь.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ. УТРО
«Чудеса в решете». Колдун разъясняет физические истоки ностальгии и учит меня пользоваться «дьявольской рогаткой»

В раскрытое окно теплыми волнами вливался ароматный, влажный воздух. Птицы пели, как обезумевшие, будто в их пернатом царстве этим утром внезапно объявили’ гласность. Ласковое солнце насквозь пробивало ситцевую занавеску на окне, превращая ее в дымчатое облако.
По лестнице зашлепали босые ноги.
– Подъем! – с порога крикнул Тарасов, потрясая тяпкой, зажатой в мускулистой руке. Обнаженный по пояс, в джинсах, закатанных до колена, загорелый, он менее всего походил на загадочного колдуна. Скорее, это был вождь индейского племени, только что вырывший томагавк войны.
– Что, клад идем искать? – спросил я, зевая, – не привык вставать в такую рань.
– Объявляется всеобщая трудовая повинность! – провозгласил колдун, как будто кроме меня в комнате была по меньшей мере еще рота бездельников, пытавшихся увильнуть от утреннего построения.- Нас ждет огород и молодая… – тут колдун закатил глаза и аппетитно причмокнул губами, – и молодая картошка.
Я был разочарован. Я думал, что утро колдуна начинается с чего-нибудь необычного. Догадываясь, что полеты на помеле мне демонстрировать не будут, я рассчитывал увидеть как минимум что-нибудь типа сбора целебной росы для колдовских снадобий.
– Ты не колдун, – констатировал я. – Ты рядовой огородник. К тому же ты эксплуататор – покушаешься на священные законы гостеприимства…
Но уже через минуту я был построен в трудовые колонны и с тяпкой наперевес маршировал к зеленеющим грядкам. А еще через несколько минут натер первую мозоль.
– Журналист! Кроме шариковой ручки, наши ручки… – каламбурил Тарасов.
– Да, журналист,- я не стал отрицать очевидного. – И моя задача выводить на чистую воду обманщиков и шарлатанов.
– Валяй, – одобрил мою программу Тарасов. – С чего начнешь?
– С советов практической магии. Я, конечно, не посвящен во все колдовские таинства, и, возможно, только поэтому мне так смешно слушать те глупости, которые советуют доверчивым читателям авторы магических книг.
– Например? – миролюбиво спросил Тарасов, продолжая равномерно врубаться в землю. Его широкая, мускулистая спина уже покрылась потом и блестела на солнце как лакированная.
– Примеров тьма и еще столько же, – я тоже почувствовал вкус к работе и ничуть не отставал от колдуна.
Мы шли по грядкам плечом к плечу, оставляя за собой аккуратные кучки картошки.
– Что советуют маги тем, кто имел несчастье быть укушенным скорпионом? Рецепт простой. Чтобы избе жать неприятных последствий этого события, достаточно приложить к ранке… что бы ты думал? Крысу!
– Ну? – восхитился Тарасов.
– Не «ну», а «так точно»! К сожалению, в этих талмудах, изданных в России на заре двадцатого века, я не нашел точных разъяснений, так сказать, технологии этого лечения. Может, ты мне ответишь, удовлетворишь мое любопытство? Какую крысу прикладывать к укусу – живую или мертвую? Если живую, то есть вероятность, что она сама куснет не хуже скорпиона. И потом, где ее взять? Ловить уже после того, как скорпион тебя тяпнул, или всегда носить с собой, так сказать, на всякий пожарный случай? Но живая крыса – существо очень ненадежное. Она может сбежать в самый неподходящий момент, и есть риск остаться без чудодейственного лекарства.
– Тогда, наверное, мертвую? – вопросительно протянул Колдун России с еле заметной иронией.
– Это вряд ли. Мертвая крыса быстро, пардон, завоняется. Ведь в пустыне, где водятся скорпионы, очень жарко.
– Ну-ну! Еще! – подтолкнул меня Тарасов, требуя продолжения. Я не заставил себя ждать.
– А некоторые рецепты твоих коллег вызывают даже не смех, а содрогание. Вот, к примеру, какой магический рецепт против водянки я нашел в одной старой книге: давать больному девять дней подряд высушенный и растертый в порошок собачий кал, но так, чтобы он этого не знал… Бр-р-р… Меня даже при мысли об этом передергивает. Нет, я не могу утверждать, что экскременты собаки бессильны против водянки. Но меня очень интересует, как можно сохранить в тайне от больного состав этого лекарства? Неужели он не определит, чем его лечат… по вкусу? Или еще одно «верное средство». От лихорадки. Представляешь, надо посадить в скорлупу грецкого ореха паука, повесить орех на ниточку и носить под одеждой на теле…

– Ну и что же тут страшного? – поинтересовался Тарасов.
– Да… А если паук выберется из скорлупы? Меня на месте больного от одной этой мысли стало бы трясти как в лихорадке! А ведь есть рецепты просто небезопасные для здоровья! Возьмем, к примеру, «магический сироп против апоплексии и против паралича». Совет следующего плана – «возьмите полфунта белого вина, шесть унций розовой воды, одну драхму стекла, обращенного в самый мелкий порошок, шесть драхм корицы. Смешайте все вместе и прокипятите смесь с сахаром, чтобы получился сироп. Доза приема – до одной унции». Я не знаю, как такой сироп может помочь от апоплексии. Возможно, в этом смысле он действительно уникальное средство, хотя верится с трудом. Возможно, он и помогает, хотя я бы не советовал никому пробовать. По моему дилетантскому представлению, толченое стекло скорее поможет нажить язву, если не хуже, чем излечить какие-либо болезни…
Почему-то мне страстно хотелось уязвить колдуна, вывести из душевного равновесия. Я ждал, что он бросится на защиту своих коллег, и тогда в словесной борьбе мне легче будет поставить ему «подножку», чем во время его «лекций». Но не тут-то было.
– Действительно бред! – неожиданно легко согласился Тарасов.
– И такого бреда в книгах можно найти немало. Дело в том, что настоящие магические и колдовские рецепты еще нигде и никогда не издавались. И, положа руку на сердце, я не думаю, что авторы всех этих «черных и белых магий», что ходят по рукам в виде ксероксов, были когда-либо посвящены в подлинные магические таинства. Так что ты больше не терроризируй меня цитатами!
Тарасов собрал выкопанную картошку в мешок, легко взвалил его на спину и пошел к дому.
Уже на кухне, когда мы, усевшись перед тазиком с водой, скоблили ножами картофельные кругляши, я понял, что сумел все же зацепить колдуна за живое. Он поддался на провокацию и невольно принялся защищать свою профессию.
– Не надо стричь все и вся под одну гребенку. Подлинные колдовские рецепты тоже, на первый взгляд, кажутся нелепыми и смешными.
Тарасов бросил картофелину в тазик и вытер руки о фартук. Потом поднялся и снял с гвоздика старое сито.
– Возьмем, к примеру, хотя бы эту кухонную утварь. Сито. Или решето. Как кому больше нравится. Вещь совершенно необыкновенная, атрибут многих колдовских обрядов. Согласно народным преданиям, если трижды слить через решето воду, она помогает от порчи и многих болезней. Смешно?
Я согласно кивнул головой.
– «Чудеса в решете»!
– Именно! – Тарасов зачерпнул ковшиком воду из большого эмалированного бака, слил ее через сито в кружку.
– Попробуй!
Я попробовал. И вот ведь удивительное дело, то ли сыграло роль самовнушение, то ли еще что, но вода, слитая через решето, явно отличалась по вкусу от той, что оставалась в ковшике.
– А это что за фокус? – удивился я.
– Вот этого никто тебе сказать сегодня не сможет. Ни колдуны, ни ученые. Ясно только, что вода, проходя через сито, непонятным образом меняет свои свойства. И чем большее число раз ты пропустишь ее через сито, тем полезнее она будет. Есть, конечно, гипотезы. Я недавно беседовал с учеными, занимающимися проблемами биоэнергоинформационного обмена в природе. Они считают, что это связано с малоизученными еще свойствами ячеистых структур. А ты знаешь еще одно свойство сита? Оказывается, оно не только изменяет свойства воды, но и снимает головную боль. Для этого достаточно подержать его над головой. Ученые уже знают об этом, считают своим открытием. Я вынужден был разочаровать их. Это открытие было сделано уж не знаю точно кем, но много веков назад. По крайней мере так успешно лечили головную боль еще в Древней Руси.
Картофель мы варили в волшебной воде. Я лично пропустил ее трижды через старенькое сито. Эксперимент прошел успешно. Правда, не знаю, что тут было причиной – то ли колдовское решето, то ли сама молодая картошка, только вынутая из земли, вкупе с крестьянским маслом и свежим, мелко нарезанным укропчиком, – но мне показалось, что ничего более вкусного я еще не ел.
После обеда мне был предоставлен целый час на размышления о загадочных свойствах сита.
Ячеистые структуры, как и вообще четко организованные пустоты и объемы, задают немало загадок ученым. Взять, к примеру, пчелиные соты. Не так давно было обнаружено, что мед так долго не портится в них не только из-за своих бактерицидных свойств, но еще и потому, что ячеистые соты сами по себе каким-то образом губительно действуют на микроорганизмы. Я вспомнил заодно, что в народе их тоже используют как средство от головной боли, прикладывая ко лбу.
А сюрпризы, которые преподнесли ученым египетские пирамиды! Вот где происходят настоящие чудеса! Похоже на то, что египетские жрецы, спроектировавшие эти уникальные сооружения, не только знали, но и на практике использовали то, к чему сегодня только начали подступать ученые.
В 1986 году в научной печати появилось сенсационное сообщение: облицовка египетских пирамид покрыта каким-то геополимером. При перепадах дневных и ночных температур из него выделяются капельки воды, предохраняющие камни от разрушения. Вода эта обладает поистине фантастическими свойствами. Температура ее кипения около шестисот градусов! И по своей структуре от обычной воды она отличается, как алмаз от графита.
Не менее удивительное открытие ожидало француза Бови. Он сконструировал деревянную модель пирамиды и поместил в нее мертвую кошку: хотел проверить, как воздействует четко организованная форма пирамиды на мертвое тело. Исследователь верно полагал, что египетские жрецы ничего не делали зря, и сама форма пирамиды была выбрана для усыпальницы не случайно, ведь задача ее – сохранить на века нетленными останки фараона. Это предположение блестяще подтвердилось. Через несколько дней Бови обнаружил, что труп кошки мумифицирован.
Исследователи проводили и другие эксперименты. Они клали два кусочка мяса – один в центр модели, другой за ее пределами. В итоге мясо, которое избежало загадочного воздействия пирамиды, протухло. А то, что лежало внутри, высохло.
Не менее удивительные результаты получил чешский радиоинженер Карел Дрбал. Сориентировав модель пирамиды по сторонам света, он поместил внутрь затупившееся лезвие бритвы. А вскоре обнаружил, что оно приобрело прежнюю остроту. На этот необычный метод заточки ему даже был выдан патент.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ВЕЧЕР
Перун гневается. Волшебный янтарь. Погребенные заживо

Кто сказал, что погода капризна и непредсказуема, как женщина? Какие глупости! Наверное, это придумали синоптики, чтобы хоть как-то оправдать свои беспомощные прогнозы. Но возьмите любого малограмотного старичка, терзаемого ревматизмом, и вы поймете, что он один может успешно заменить половину Гидрометцентра. А сколько еще существует верных примет, способных подсказать погоду и на час, и на день, и на год вперед?
Для себя же, во избежание тяжких разочарований, я определился раз и навсегда: если утром уж слишком хорошо, то к вечеру жди неприятностей. Такой подход дает мне возможность радоваться в любом случае: «Я, как всегда, прав!» или «Надо же, какое счастье, погода не испортилась!» На сей раз играл первый вариант.
В этот вечер стемнело раньше обычного. Видимо, все шаманы Севера одновременно достали свои старые бубны и принялись выколачивать из них пыль ударами колотушек. Громыхающий, клубящийся мрак поднялся из яранг и чумов, расползся над землей огромной чернильной тучей, и в нее покорно закуталось только-только начавшее клониться к закату солнце. Назревала гроза.
Мне приходилось встречать людей, которые гроз боялись панически. После первого удара грома они лезли под кровать, под стол, и никакими доводами их невозможно было оттуда извлечь. Есть и другая категория людей, подверженных «грозобоязни». Эти бросаются ко всем электробытовым приборам, находящимся в квартире: вырубают свет (чтобы не притягивал электричество), выдергивают из розеток шнуры телевизоров (чтобы молния, просочившись через провод, не взорвала его), а затем забиваются в угол и оттуда затравленно таращат глаза на осиротевшие розетки, которые гипнотизируют их своими черными зрачками, как удав несчастного кролика. А когда тучи рассеиваются, они выползают из шкафов и темных углов, отряхиваясь, поправляя прически, и становятся абсолютно нормальными людьми, порой даже с высшим техническим образованием. И ничем, кроме как генетическим наследием, невозможно объяснить владевший ими во время грозы сверхъестественный ужас. Лично я склоняюсь именно к этой гипотезе.
Однажды в деревне мне показали козленка, который безошибочно предсказывал грозу за несколько часов до появления первых ее признаков. У этого козлиного ясновидения была своя история. Малыша еще не было на свете, когда в дерево, к которому была привязана его мама коза, ударила молния. На его будущую мамашу это произвело неизгладимое впечатление, и несчастное животное всю оставшуюся жизнь боялось гроз до судорог. Отчаянное блеяние козы служило для деревни неоспоримой приметой, и, в отличие от синоптиков, «рогатая Кассандра» ни разу не ошиблась. Мало того, передала этот пророческий дар своему детенышу…
Меня самого гроза никогда не страшила. Скорее, наоборот, буйство молний, дождя и ветра приводят в необъяснимый восторг. Однажды я пережил невероятные минуты – огненные стрелы вонзались в землю буквально в ста метрах от палатки. А еще я своими глазами видел шаровую молнию, которая взорвалась во дворе моего дома – и разнесла в щепки старый тополь. И ни тени страха. Даже самому удивительно.
– Ничего странного, – сказал колдун, который, стоя на коленях перед камином, раздувал в этот момент огонь. Мы вновь решили провести вечер в креслах у камина в приятных светских беседах, а в полночь Тарасов обещал показать мне «чудеса».- Ничего странного в этом нет. И паталогический страх и такой же необычайный восторг перед лицом явной опасности – всего лишь реакция разных организмов на реальный раздражитель: изменение электромагнитной среды.
– И конечно же колдуны знали об «изменениях электромагнитной среды» еще несколько тысяч лет тому назад? – Не удержался я от ехидной реплики.
Честное слово, в некоторые моменты всезнающий Тарасов даже начинал меня раздражать.
– Конечно, знали,- спокойно отреагировал колдун. – Естественно, что сегодня мы с тобой говорим об этом на другом языке, пользуемся другими терминами, но суть от этого не меняется. Поверь мне, для колдовской практики совершенно неважно, кто мечет с неба громы и молнии – разгневанный Зевс, Перун или простое облако, перенасыщенное электричеством. Российские колдуны всегда предупреждали: опасно подходить к месту, недавно отмеченному «огненным перстом Перуна»; ослушника ждет скорая и страшная кара. Скажешь, мистика и дремучие суеверия? Но и ученые нашли им объяснение. Оказалось, что в том месте, куда ударила молния, образуется на некоторое время «энергетическая воронка» – электрическое поле с высоким напряжением в центре. Приблизиться к нему или, более того, попытаться пройти через него, значит подвергнуть себя опасности. Электрический удар может оказаться смертельным. Но ответь мне теперь – много ли проку в высоконаучном объяснении, если подавляющее большинство современных людей даже не подозревает об этой опасности? Почему ни кто не удосужился восполнить этот пробел в их знаниях? Зато во времена «разгула суеверий» об этом знал каждый. Колдуны, в отличие от ученых, позаботились об этом.
– Молнии сегодня не актуальны, начал философствовать я. – С тех пор как был придуман громоотвод…
За окном полыхнуло, и я чуть не прикусил язык от грохота. Гроза, похоже, была уже совсем рядом.
– Ну, над нами-то громоотвода нет, – сказал Тара сов, закидывая в камин березовые поленья. – Как нет его и над большинством деревенских домов. Так что угроза реальна.
Колдун снял с полки книгу, перелистал и, найдя нужную страницу, прочел:
– На планете бушует ежегодно около 16 миллионов гроз, то есть 44 тысячи гроз за сутки. А каждую секунду в землю вонзается 100 молний. В России до революции от молний ежегодно горело до 3000 крестьянских домов…
Словно бы в подтверждение, что слова колдуна справедливы, на несколько мгновений комнату залило слепящим синим светом с таким эффектным звуковым оформлением, что мы с Тарасовым одновременно затрясли головами, избавляясь от минутной глухоты. Удивительно только, что дождь все не начинался. Гроза, что называется, шла «всухую».
– Ну и какая от этого для колдунов польза? – поинтересовался я. – Как эти знания помогают им в работе?
– Дело, конечно, не в грозе, а в атмосферном электричестве. Ведь не всегда же оно стекает с туч так эффектно под грохот барабанов, в фейерверке молний. Это крайнее его проявление. Но и при меньших напряженностях эти заряды оказывают на человека сильное влияние, вызывая, казалось бы, загадочные болезни. Я мог бы рассказать тебе, как мои коллеги лечат их, укладывая больного нагишом на землю, или заставляя его в таком виде бегать по утренней траве, в «час росы»… Но, чтобы ты не смеялся над «простофилями, которых дурят колдуны и шарлатаны», поговорим на современном языке.
Ты знаешь, конечно, что обычно атмосфера заряжена положительно, а земля отрицательно…
Я согласно кивнул.
– А как располагаются заряды на человеке?
Я принялся рассуждать:
– Наверное, ноги, стоящие на земле, как и она, заряжены отрицательно… Голова как максимально удаленная от земли часть тела – положительно… А само тело…
– А само тело нейтрально, – согласился с моими размышлениями Тарасов. – Это так называемая норма. Но в природе все течет, все изменяется. Началась, к примеру, гроза, и электрическая картина окружающей среды изменилась. И соответственно меняется наше состояние. На тебя,» как я понял из твоих рассказов, это действует возбуждающе. Но это все исключительно индивидуально.
Тарасов пошевелил в камине кочергой, разворошил малиновые угли и продолжал:
– А знаешь ли ты теорию Чижевского?
– Конечно! Он связывал жизнь человека с Солнцем. За то и пострадал. Сталинские орлы упекли его в лагеря за попытку объяснить причины революции вспышкой солнечной активности, а не тем, что «низы не хотели, а верхи не могли…». Но какое это имеет отношение к нашему нынешнему разговору?
– Самое прямое. Во время солнечной активности электрический заряд земли резко увеличивается. И тело человека в такие периоды уже полностью расположено в области отрицательного электрического заряда. В результате в организме происходит сдвиг в кислотно-щелочном равновесии. Увеличение щелочности, в свою очередь, уменьшает активность ферментов. У людей, имеющих отклонения в работе головного мозга, органов дыхания и кровообращения, начинаются спазмы бронхов и сосудов, обостряются сердечнососудистые, легочные, психические и другие заболевания. Если на это накладываются еще социальные, национальные или другие проблемы, то начинает расти общая нервозность, увеличивается преступность, растет число сумасшедших и само убийств. Таково действие поражающего фактора солнечной активности.
– Господи, да откуда это колдунам-то известно? – буквально взмолился я.
– Работа у нас такая, – хмыкнул Тарасов. – Конечно это современное объяснение. И придумано оно не нами, а учеными. Но оно лишь подтвердило, что рецепты наших предков на такие случаи были совершенно правильными.
– Это какие же рецепты? Крысиные хвосты или сушеные тараканы? – попытался сострить я, но колдун игнорировал мой достаточно однообразный юмор.
– А ты представь, что ты сам колдун и обладаешь этим знанием. К тебе пришел человек, страдающий от болезней, вызванных избыточным отрицательным зарядом. Твои действия?
Этот вопрос помог мне обрести почву под ногами.
– Задачка на уровне школьной физики. На землю заряд сбросить нельзя, так как она тоже имеет отрицательный знак. Значит его надо нейтрализовать.
– Верно! – подтвердил Тарасов. – Древние делали это с помощью куска янтаря. Вместо янтаря можно взять кусочек эбонита и натирать им шерстяную шапочку, надетую на голову. На эбонит перейдет отрицательный заряд, а шерсть зарядится положительно. Целительный плюсовой заряд поможет снять мучительную головную боль и улучшить состояние больного.
Тарасов хитро прищурился:
– А теперь скажи, что делать, если положение обратное, и болезни возникают из-за избытка положительных зарядов?
– А такое возможно?
– Ну конечно! Эта опасность подстерегает в периоды затухания активности солнца и перед грозой.
– С этим просто. Положительный заряд можно сбрасывать на землю, то есть заземляться!
– Ну, ты колдун! – деланно восхитился Тарасов. – Ведь так и делают. Для этого просто надо походить босиком по сырой земле, а еще лучше поваляться на ней нагишом, побегать по росистой траве.
– Что при высокой солнечной активности принесет только вред! – азартно подключился я, почувствовав вкус к колдовским рецептам, действительно основанным на четком знании процессов, происходящих как в самом человеке, так и вне его.
– Здорово, просто замечательно!

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. УТРО
Странное пробуждение. Секреты мудрецов древней Галлии. Полеты во сне и наяву

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Словно какое-то неведомое течение плавно поднимало меня со дна черного омута небытия к зеркальной сверкающей пленке водной поверхности. Несколько мгновений эта упругая грань между сном и явью еще пружинила, не пропуская, потом неожиданно поддалась, расступилась, и целый шквал звуков ворвался в мозг.
«Наверное, так же появляется на свет младенец,- мелькнула неясная мысль. – Или больной выходит из наркоза…»
А где-то рядом вовсю наяривал уже знакомый птичий хор. И сквозь приоткрытые щелочки глаз виднелось ситцевое облако занавески.
«Сон. Это всего лишь сон, – пришла догадка. – Яркий, цветной и широкоформатный сон. Вот сейчас за дверью послышится шлепанье босых ног, обнаженный по пояс колдун ворвется в комнату и призовет меня на сельскохозяйственные подвиги. Все это уже было. Было вчера и потому не может повториться сегодня…»
Что-то теплое и влажное упало мне на лицо, мазнуло по щеке и исчезло, заставив шире открыть веки. Надо мной склонилась страшная черная морда. Отвислые губы в темных негритянских разводах. Черный каучуковый нос. Круглые карие глаза смотрят пристально и печально.
«Да это же Ляля! Догиня колдуна!» – понял я.
– Сгинь, нечистая! Уйди! Ты мешаешь мне спать!
Ляля вновь лизнула меня в лицо и засмеялась.
– Вставай! Поднимайся рабочий народ! – пропела она громким, но фальшивым голосом. – Нас ждут великие подвиги славных трудовых будней.
– Бред, – сказал я. – Не верю ни одному твоему слову.
– Почему? – спросила Ляля и обиженно наклонила голову. Ее остроконечные уши при этом смешно зашевелились. Потому что ты говоришь не своим голосом, – я схватил ее за загривок, притянул к себе и чмокнул в большой черный нос. Ляля вырвалась и с громким лаем стала носиться кругами по комнате, вскакивая на кровать и выколачивая из меня остатки сна своими голенастыми лапами. В дверях корчился от смеха колдун.
– Да ну вас,- вдруг обиделся я.- Что вы вообще позволяете себе с беззащитным гостем? Где гроза? Где гром и молнии? А сгоревшая дача? А пожарные, которые должны были извлечь нас из-под обломков? Где все это, я вас спрашиваю?
– Бедненький, – глумливо посочувствовал колдун. – Кошмары всю ночь мучили?
– Сейчас! – заговорил он вдруг совершенно дурным, загробным голосом. – Сейчас я прочитаю твои мысли. Вижу… Вижу подвал, где нас завалило. Вижу свечи. Вижу банку варенья, которую я протыкаю пальцем…
– Погоди, – остановил я Тарасова. У меня появилось отчетливое подозрение, что все это продолжение, сна, и мы по-прежнему находимся под обломками сгоревшей дачи. – Почему у тебя щека в копоти?
– С камином возился, – откровенно развеселился колдун, догадавшись о моих сомнениях.
– А сколько сейчас времени? – произнес я магическую формулу, которая должна была все разъяснить.
Но часы вовсе ничего не показывали. Экранчик, где должны были мелькать цифры, был пуст.
– Твои часы еще вчера во время грозы отказали, – объяснил колдун.
– Значит, гроза все же была?
– Еще и какая! – потянул меня Тарасов к окну. – Дерево во дворе разворотило молнией. Неужели не помнишь?
– Нет, – честно признался я.
– А как мы потом ночью за беладонной в лес ходили?
– Тоже нет…
Я уже перестал понимать, где колдун говорит правду, а где нахально обманывает.
– Так-таки и ничего?
– Абсолютно! – сказал я с отчаяньем.
– Хорошо, значит, я тебя заколдовал! – присвистнул Тарасов. – А сейчас голова не кружится?
– Только не надо мистики,- совсем разозлился я, потому что увидел в этот момент перед окном почерневший от огня ствол яблони с размочаленной верхушкой, и тут же все поплыло у меня перед глазами…
За завтраком колдун продолжал веселиться, так и сяк толкуя мой ночной кошмар.
– Гроза – это хлопоты, – говорил он, набив полный рот яичницей. – Ожоги на руках – к богатству. На ногах – к славе… Значит ждут нас деньги и слава, – ну, как не похлопотать ради этого?
Я угрюмо молчал. Терзали меня странные подозрения: откуда колдун мог так детально знать, что именно пригрезилось мне в страшном сне? Почему вдруг он сказал о свечах, о банке малинового варенья, которую якобы сумел проткнуть пальцем?… Не мог же нам сниться один и тот же сон? А что означают его слова «хорошо же я тебя заколдовал»? Я натужно пытался вспомнить события вчерашнего вечера чтобы поймать неуловимую грань, где реальность перешла в мир фантазий и домыслов.
– Есть! – воскликнул я вдруг. – Понял! Ты меня загипнотизировал! – грозно ткнул я пальцем в колдуна. – Загипнотизировал, когда я решал твои колдовские задачки. Я ведь помню, как ты трещал у меня над головой своими руками! В тот момент я и вырубился. А потом молния ударила в яблоню. Но мне-то уже казалось, что она попала в дом…
– Ты так думаешь? – задумчиво протянул колдун.
– Да! Да! И еще раз – да!
– А как же твоя седина?
– Что ты мне голову морочишь? – я автоматически хватанул рукой голову, – у меня действительно на висках уже давно пробивались седые волосы.
– Да ты в зеркало бы по утрам поглядывал, – восхитился Тарасов.
Я бросился к зеркалу.
Седины не было!…
Возможно, это действительно были шуточки молний. Я вспомнил, как читал недавно о загадочных превращениях, происшедших с одним восьмидесятилетним стариком. Прогуливаясь в парке, он наступил на оборванный электрический провод. Получив изрядный удар током, старичок, естественно, потерял сознание. А когда пришел в себя, с ним начали происходить странные перемены. Во-первых, его седые волосы приобрели ярко-рыжий цвет, хотя, по утверждениям пострадавшего, в молодости он был жгучим брюнетом. Врачи беспомощно разводили руками и лишь лепетали что-то об электрошоке, который якобы стимулировал в организме пострадавшего некие, им не известные биохимические процессы.
А еще я вспомнил заметку об арабе, который после удара молнией остался жив, зато начал разговаривать на древнеяпонском диалекте, хотя до этого и на родном языке изъяснялся с трудом. Его даже начали подозревать – не японский ли он шпион? Но араб представил убедительные доказательства, что с рождения не покидал своей любимой пустыни, и никто из его родственников тоже ни разу не был в Японии. Ученые отнесли этот случай к числу загадок. Может, и мне под воздействием близкого разряда начала чудиться всякая чертовщина?
«Жуть! – подумал я. – Не заговорить бы на древне-японском!»
– Молнии вообще порой очень странно влияют на людей, – подлил масла в огонь моих сомнений колдун. – Если они не убивают насмерть, то творят порой настоящие чудеса. В одной деревне мне показали мужика, который пять раз попадал под грозовой разряд. Такая уж его преследовала невезуха. Молнией ему отшибло указательный палец на правой руке, выжгло спину… Но однажды молния вылечила его. В это трудно поверить, но десятки свидетелей клялись мне всем святым, что у них было, что говорят правду. А дело было так. Невезучего деда укусила гюрза. Тварь, как ты, наверное, слышал, весьма ядовитая. Ну, старика, естественно, парализовало. Практически полностью потерял и слух и зрение. Казалось бы: куда уж дальше! Но, видно, книга судьбы деда была писана кем-то, обладавшим очень богатой фантазией. И вот однажды, когда сидел он на крыльце дома, в дерево неподалеку ударила шаровая молния. Уже через час дедок прекрасно слышал и говорил. Такие вот чудеса бывают в природе.
– Врешь, – убежденно сказал я.
– За что купил, за то и продаю, – отмахнулся колдун.
– Да я не про то, – навалился я на Тарасова. – Может, тот старик действительно притягивал молнии. Это про вчерашнюю молнию ты брешешь. Не надо наводить слепых на бревна. Это был гипноз. Я теперь совершенно в этом убежден!
– Ну-ну! – в глазах Тарасова промелькнуло что-то странное. Но что? Этого я как раз и не успел понять.
Он вдруг резко встал из-за стола и стал убирать посуду. А я не стал настаивать на продолжении тягостного для меня разговора и тоже замолчал. Но в голове ворочалась одна и та же мысль: «Почему исчезла седина? Что это было? Сон? Гипноз? Что это за мистика, черт ее побери!»
После завтрака я решил прервать игру в молчанку и начал расспрашивать колдуна о предстоящем выступлении. Но он только замахал руками:
– Там все увидишь. А теперь – в лес. Идем в лес на подзарядку!
– На подзарядку, так на подзарядку, – внешне спокойно согласился я, хотя в душе был покороблен бесцеремонностью Тарасова, непрерывным напором его душевной энергии и темперамента, а еще тем, что поставил себя в положение, когда приходилось постоянно идти на поводу. Но чего не сделаешь ради того, чтобы решить загадку, толкнувшую меня на знакомство с Колдуном России.
По знакомой тропинке мы прошли через свежескошенное поле. Ляля увязалась с нами и теперь то черной молнией неслась впереди, то начинала на скорости кружить вокруг, наклонив корпус, как мотоциклист на крутых виражах… Прямо за небольшим прудом, где мы вчера купались, начинался лес.
– Ты замечал, что осинник вызывает в нас неосознанную тревогу? – спросил вдруг колдун. – В таком лесу неприятно находиться.
– Да, вроде бы, нет… Не замечал.
– Воистину ты городской человек! Любой деревенский житель подтвердит тебе, что это именно так. Верующие люди связывают это с тем, что именно на осине повесился когда-то Иуда. Другие скажут, что им неприятен шелест постоянно колышущихся листьев. Ведь у осины даже в полное безветрие листья мелко-мелко подрагивают. А современные ученые пришли к выводу, что эти ощущения вызывает биоэнергоинформационный обмен, происходящий между деревом и человеком. Осина относится к тому классу деревьев, которые отсасывают энергию.
Я вспомнил, как в самом начале нашего знакомства, еще в первый день (как давно это было!), Тарасов рассказывал о необыкновенных свойствах деревьев. В тот же вечер, вернувшись домой, я открыл словарь Даля и прочитал там про осину следующее: «Коли ноги сводит, то кладут осиновое полено в ноги, а от головных болей – в головы. Неугодных борзых и гончих на осине вешают. Волкулака (оборотня), ведьму и знахаря, коли бродят после смерти, переворачивают ничком и пробивают осиновым колом. Чтобы капуста не прокисла, кладут в нее осиновое полешко…»
– Так тебе, колдуну, и впрямь есть повод осины бояться, – брякнул я. – А мне-то что. Мне осиновый кол не грозит.
– Инквизитор ты, – отшутился Тарасов. – Темнота. Осина, она на всех действует. В малых дозах на пользу. Й боль снимает, и капуста от нее не киснет. Колдуны ее от паралича и лихорадки использовали. А в больших – силу у человека отнимает. Биоэнергоинформационный обмен, как сегодня принято говорить.
– А почему информационный? – не выдержал я шутливого тона. Любопытство оказалось сильнее желания уесть колдуна. – Био – это понятно. Энерго – тоже. А где информация?
– В этом-то вся хитрость и заключается. Помнишь у Пушкина: «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи…» Ты, конечно, всегда воспринимал это только как сказку. Иначе и быть не могло. А между тем ученые уже пришли к выводу, что вещи умеют говорить. Это образно. Но информацию о своей структуре, состоянии они излучают постоянно и умеют обмениваться ею с живыми существами. Поэтому и зеркало завешивают в доме, где есть покойник. И въезжая в новый дом, надо непременно выбрасывать мебель, оставшуюся от старых хозяев. Она может хранить в своих структурах биоинформацию о ссорах и болезнях, и передать все это новым жильцам… И еще, к примеру, я никому не советую вешать на стену фотографии ядерных взрывов. Они опасны не только своей радиацией. Информация об их смертоносной, всеразрушающей силе, которая поступает к нам через зрение и по другим каналам, безусловно воздействует на человека.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. ВЕЧЕР
Табачный голод. Чудесные исцеления. Ночная прогулка

Не знаю кому, но кому-то, очевидно, очень не хочется, чтобы советские люди купались в роскоши, даже если это просто «роскошь человеческого общения». Вот и мы с Колдуном России последние полтора часа перед его выступлением провели не в степенной беседе о магических искусствах или об истоках российского чернокнижия, как того хотелось бы, а в суетливой и бестолковой беготне в поисках хоть каких-нибудь сигарет.
Мы сделали «круг почета» перед Белорусским вокзалом и пошли к Красной площади по улице имени пролетарского писателя, заглядывая во все ларьки без исключения. Но там, где обычно поблескивали целлофановые упаковки «Опалов», «Стюардесс» и «Пегасов», лежала многодневная пыль запустения да свисали унылые брелоки с фотографиями молодых «битлов» и кооперативные пояса «Турбо» с пластмассовыми пряжками.
Похоже, что уже безвозвратно канули в Лету те славные годы, когда московские курильщики могли спорить о преимуществах сигарет «Ява» фабрики «Ява» перед той же маркой, выпускаемой на фабрике «Дукат».
– Хочешь анекдот? – в унисон моим мыслям вдруг сказал Тарасов. – Директор «Дуката» интересуется у директора «Явы», чем на фабрике набивают сигареты, что они пользуются повышенным спросом? Директор «Явы» охотно делится своими секретами: «На килограмм смеси мы кладем немного аптечной ваты, немного опилок, не много резаной туалетной бумаги и немного табака. «А, так вы еще и табак кладете!» – поражается директор «Дуката».
Если честно, мне этот анекдот не показался смешным. Где те сигареты, набитые опилками? Покажите и мне, и я выложу за них двойную цену!
– Может, на Пушкинской площади возле «Московских новостей» найдем что-нибудь? – задаю я риторический вопрос. – Там в ларьке всегда был богатый выбор.
До начала концерта оставалось уже немного, и мы ускорили и без того ускоренный шаг. Почти бегом нырнули в «трубу» – так «хиппи» прозвали излюбленное место встреч – подземный переход у комбината «Известия». Обычно там на истертых ступеньках собирается «металлическая» молодежь. Многие несознательные москвичи особенно пенсионеры, почему-то побаиваются их. Напрасный страх. Ну, цепи, ну, заклепки, ну, куртки, покрытые в несколько слоев бляхами и значками… Это всего лишь униформа, которая мало отличается от других форм и мундиров, распространенных в нашей стране. Недаром же эти ребята в свое время присвоили Брежневу почетное звание «Металлист СССР № 1».
На другом конце «трубы» – у редакции «Московских новостей» тоже толпились «неформалы». Здесь, на ступеньках здания, где до двадцатых годов размещалась штаб-квартира троцкистов, сегодня бурлил самостийный клуб демократии и гласности.
«Тайны кремлевского двора!», «Откровения Бориса Ельцина!», «Купите «Свободное слово»! Остался последний экземпляр!» – выкрикивали продавцы газет.
«Собираем подписи в защиту бывшего начальника управления внешней контрразведки КГБ СССР генерал-майора Калугина!» – кричали другие.
«Я воевал с Германией! Я воевал с Японией! – хватал за пуговицы всех проходящих подвыпивший ветеран. – Объясните мне теперь, кто кого победил? У меня пенсия шестьдесят деревянных рублей, а они там с жиру бесятся, собираются безвозмездно помогать нашей голодушной стране-победительнице…»
Мы с Тарасовым молча пробивались сквозь митингующую толпу. Не хотелось вступать в бесполезные споры. И хотя можно понять этих взрослых людей, стремящихся выговориться за все долгие годы вынужденного молчания, но мне куда симпатичнее юные «металлисты», молча подпирающие спинами стены хлипких сооружений, возведенных когда-то их митингующими сегодня отцами. Хотя, конечно, и то и другое – занятие бессмысленное.
В ларьке сигарет не оказалось. И колдун предложил «взять языка».
– Где?! – коротко спросил я парня, который на наших глазах распечатывал пачку «Родопи».
– Тут! – так же коротко ответил он и ткнул пальцем в вывеску общественного туалета.
Полученная информация оказалась верной. Уже через минуту мы шли по улице, сопровождаемые завистливыми взглядами курильщиков, пуская в московское небо аккуратные облачка дыма. В кармане у каждого лежало по пачке сигарет про запас. Правда, каждый из нас оставил в туалете по червонцу, но в сложившейся ситуации выбирать не приходилось…
От Пушкинской площади по бульвару мы за пять минут дошли до Петровки. Времени как раз хватило, чтобы насладиться сигаретой и несколько раз ответить, что «лишних билетиков на колдуна» у нас нет.
– Теперь внимание! – сказал Тарасов. – Не оборачиваться, не останавливаться, не откликаться. Иначе пропали!
Он не преувеличивал. В саду «Эрмитаж» возле «Зеркального театра» бурлила толпа. Спрятав голову в плечи колдун устремился к служебному входу. Я следом. По счастью, ожидающих отвлекла «тоёта» с темными стеклами, остановившаяся в этот момент у театра. Пока люди обступили ее, заглядывая в окна и почему-то надеясь разглядеть за нами на самом деле «безлошадного» Колдуна России, мы успели нырнуть в прохладный зев подъезда. Навстречу уже спешил издерганный администратор.
– Ну где вы ходите? До начала остались считанные минуты!
Стремительным марш-броском по темным коридорам театра мы добрались до гримерной. Там, как тигры в тесной клетке, метались Юрины ассистенты.
– Наконец-то! – дружно вскричали они.
– Уф! – облегченно выдохнул Тарасов, когда дверь артистической уборной закрылась за ним. Он с размаху шлепнулся на стул и коротко бросил: «Кофе! Сигарету!»
Молодая ведьмочка Лена покорно вздохнула и воткнула в розетку кипятильник. Второй ассистент, Саша, вынул из пачки сигарету. Я едва успел вытереть со лба пот, как передышка закончилась. Дверь распахнулась и в проеме возник пятящийся администратор. Растопырившись, как морская звезда, в отчаянной решимости умереть на своем боевом посту, он из последних сил вцепился в дверные наличники, пытаясь удержать напирающих людей. Но силы были явно неравными.
– Пропустите, – вздохнул Юра. Он понял, что кофию перед выступлением ему не испить. Сиротливо дымилась в пепельнице дефицитная сигарета. Призывно булькал кипятильник. Но Тарасова уже обступила ворвавшаяся в гримерную группа возбужденных людей.
Я наблюдал за этим со стороны и невольно удивлялся переменам, происшедшим с колдуном в считанные секунды. Голос его стал жестким, интонации повелительными, фразы короткими, подразумевающими такие же короткие, только по существу, ответы.
– Я все равно пробьюсь! – кричала женщина, толкая сжатыми кулачками отступающего администратора.
– В чем дело? – грозно спросил его Тарасов.
– У нее дочка на прошлом сеансе пошла, – сбивчиво объяснял тот. – До этого четырнадцать лет не сходила с »каталки»…
– Юрий Васильевич! Миленький! Помогите! – кричала женщина, словно Тарасов стоял не в двух шагах от нее, а по меньшей мере на другой стороне улицы. – Четыре шага сделала! Сама! Да я теперь на все пойду, только помогите! Только не бросайте на полпути!
– Идите в зал. Во время сеанса я вас вызову, – спокойно сказал колдун. – У вас есть место?
– У меня билеты на все ваши сеансы! – зарыдала женщина.
– Идите в зал, – повторил колдун. – Как зовут вашу дочку?
– Инна!
– Я вас вызову.
Всхлипывая, женщина отступила в сторону. В глазах ее, переполненных слезами, горела безумная надежда. На ее место протиснулся мужчина – высокий, с пергаментным лицом.
– Боли в животе, – устало сказал он. – Врачи начали давать наркотики, а я не хочу привыкать. Можно снять боли?
Тарасов ладонью надавил ему на живот и из горла больного вырвался хриплый стон.
– Посмотрите мне в глаза, – приказал он. При этих словах ассистенты как по команде встали у мужчины за спиной. – Смотрите в глаза!
Колдун провел над головой несчастного руками и тот стал медленно клониться назад и, наверное, упал бы, но ассистенты вовремя подхватили его.
– Болит? – спросил Тарасов.
– Нет… – удивленно выдохнул мужчина. – Нет!

ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Секрет «заряженной» воды. Бирюзовое ожерелье. Любят ли нас кошки?

Люстры своими руками. 8 Вариантов!

Коптевский рынок блистал жестяным сиянием пустых прилавков. Только у груды грязных мешков толпился народ. Праздничное меню, кропотливо составленное моей женой (настоящая кулинарная поэма!), столкнувшись с прозой жизни, приказало долго жить.
Еще и еще раз прокручивал я в памяти перечень подлежащих покупке товаров, мысленно вычеркивая отсутствующие.
Сладкий перец – прочерк…
Молодые огурчики – прочерк…
Клубника – прочерк…
В итоге от бывшего списка ничего кроме прочерков в голове не осталось, как будто в ней вывесили на просушку рыбацкую тельняшку.
«Тем хуже для Тарасова, – решил я. – Придется ему обойтись без ананасов с рябчиками. Не буржуй…»
Встав в очередь к грязным мешкам и отстояв положенное, я купил картошку, отдав за килограмм былую стоимость полновесного ведра. Потом еще раз обошел по кругу пустынный рынок и у самого выхода обнаружил бабульку, торгующую зеленью.
– Почем укропчик будет? – наивно спросил я.
– Сорок копеек, – буркнула бабка, глянув на меня так, словно я забыл имя-отчество Пушкина.
– А за гривенник не отдашь? – решил я ответить старушке взаимностью.
– Милай! – восхитилась она. – Я за эту цену последний пучок укропа в 1937 году продала. – И щедро продемонстрировала девственные десны, никогда не знавшие вставных челюстей.
Это зрелище отбило дальнейшую охоту продолжать столь познавательную беседу. Я успел прикинуть, что с учетом денежной реформы 1961 года стоимость укропа в нашей стране возросла в сорок раз (вот бы и зарплата так же!), и отсчитал четыре гривенника.
Увидев мою полупустую кошелку, жена только вздохнула. До прихода Тарасова оставалось меньше часа, а торжественный обед в честь Колдуна России еще не был готов. Иришка нервничала. Хлебосольная хозяйка, она не привыкла встречать гостей пустым столом.
– Доставай из «лихолетья» банку ветчины, – скомандовала она.- Хоть консервами перекроем мясную проблему…
Кодовое название «лихолетье» в нашей семье получила скромная, на первый взгляд, тумба под телевизором. Еще не прошло и года, как из нее были торжественно выдворены альбомы с фотографиями и прочие семейные реликвии. Вместо них в емкое чрево, выстеленное голубой клеенкой, аккуратно легли четыре блока спичек, десяток электрических лампочек, три пачки соли и два десятка стеариновых свечей. Шло время, ассортимент увеличивался.
– Ненавижу, когда меня застают врасплох, – пояснила свои действия жена.
– Ты бы еще пулемет туда затолкала и ящик с гранатами, – продолжил я ее глубокую мысль.
– А что? – задумалась моя половина.
Пулемет в тумбочке почему-то не появился, а вот вовремя заначенная банка ветчины действительно не дала застать врасплох нашу семью, так и не научившуюся добывать продукты с черного хода и из-под прилавка.
– А твоему колдуну религия позволяет свинину есть? – развеселилась моя благоверная после удачного разрешения продовольственной проблемы.
– Он же не мусульманин, а язычник! – разъяснил я. – И вообще отличный парень.
– Посмотрим, посмотрим, – пообещала жена. – Ты уже приводил отличных…
Действительно, по роду своей журналистской деятельности мне частенько приходится сталкиваться с любопытными людьми. И если кто-то был мне интересен, но не совсем понятен, я затаскивал такого человека домой для предъявления его «последней инстанции». Под легкомысленной наружностью моей супруги таится великолепный психоаналитик. Научившись пользоваться извечным заблуждением мужчин, что все красивые женщины- поголовно дуры, она выдерживала очередную жертву при этом мнении ровно столько, сколько ей было необходимо на «расшифровку». А потом с беспощадной логикой показывала ему «ху из ху»…
– Ненавижу людей, которые уверены, что другие глупее их! – объясняла свою позицию Иришка. А я не спорил. Зачем спорить с природой? Моя жена по гороскопу Весы, и всеми ее поступками руководит какое-то гипертрофированное чувство справедливости, поделив шее мир вокруг нее на друзей, которым она отдает всю душу, и на врагов, с которыми она бьется до посинения.
К тому же Весы – знак артистической натуры, и я подозреваю, что эти домашние игры ей просто нравятся А потому время от времени доставляю жене удовольствие, приводя в дом разнообразнейших магов, экстрасенсов, гипнотизеров.
Лишь немногие успешно выдерживали этот экзамен и торжественно переводились женой из разряда «экспонат для кунсткамеры» в «стоящие люди».
«Туго тебе придется сегодня, голубушка, – мысленно позлорадствовал я, глядя, как жена старательно приводит свою рыжую гриву в состояние художественного беспорядка. – Это тебе не прыщавый фокусник из Мухосранска. Это Колдун России!»
Тарасов опаздывал. Я невольно поглядывал в окно, под которым сидели старушки, лузгая семечки и последние сплетни. Удобство первого этажа в том и заключается, что, не выходя на улицу, можно прослушать все последние новости от собравшихся под подъездом бабок.
Мы с Ирой живем не в самом лучшем московском доме. Наша пятиэтажная «хрущоба» – ровесница полета Гагарина. Наверное, не надо объяснять, какое парадоксальное это было время. Наши ракеты взлетали все выше и выше… Зато потолки в строящихся домах становились все ниже и ниже. Видимо, это срабатывал природный закон сохранения: что в одном месте прибудет – в другом убудет. И вскоре такие, как я, «шлагбаумы» смогли вворачивать лампочки в люстры, не вставая на стул. Потом архитекторы в целях дальнейшей экономии жилой площади надумали разместить унитаз в ванной комнате. Не знаю, как это повлияло на наше ракетостроение, но людям, далеким от космоса, такое совмещение причинило массу неудобств.
– Игорь, в последний раз спрашиваю: про грозу, золотую рыбку, полеты и все прочее – правда? Никогда не прощу, если ты меня разыграл! – прервала мои глубоко мысленные размышления Иришка, – в голосе ее я уловил тщательно скрываемую надежду на то, что это всего лишь мои импровизации.
Как я понимал ее в этот момент! Скажи я, что все это шутка, и с души у нее упадет камень, и примет она Тарасова – просто хорошего парня, а не колдуна – с распростертыми объятиями…
– Правда, Ирка, – сказал я. – Вот, глянь, седина… Она молча отвернулась…
В прихожей раздался сторожевой лай звонка.
Тарасов явился с цветами. Галантно расшаркавшись, вручил их Иришке, а мне показал горлышко бутылки, выглядывающее из спортивной сумки.
– Ставропольский «Стрижамент». В подарок.
Я обреченно кивнул, так как знал уже, что Колдун России на дух не переносит спиртное.
– Ты что, «по-черному» принимать будешь?- не удержалась моя жена, которая в своем пристрастии к «зеленому змию» являла достойную пару Тарасову.
– К столу! – сдерживая дальнейшие проявления своего антиалкогольного пыла, широко улыбнулась она наилучшей из своих улыбок. В ее глазах уже поблескивал азарт гончей, взявшей свежий след.
«Пропал колдун! – пожалел я Юру. – Сейчас тебя начнут колоть».
За столом, чтобы как-то оттянуть этот момент, я совершенно некстати стал рассказывать длинную историю о таинственном происшествии, случившемся недавно в городе N. Местный экстрасенс вдруг покончил жизнь самоубийством, шагнув под электричку. Милиция сбилась с ног, пытаясь разгадать причину этого нелепого поступка. Но через несколько дней все разъяснилось. Экстрасенс перед смертью отправил другу письмо, в котором сообщил о своем решении провести рискованный эксперимент: «Я ощущаю, что в силах останавливать своей волей предметы,- писал он.- Двигаю взглядом спичечные коробки, папиросы… Но этого мне уже мало. Хочу испытать свои силы в чем-то более крупном. К примеру- остановить на полном ходу грузовой состав. Для этого мне придется встать на рельсы перед проходящим поездом, так как только в стрессовой ситуации организм в полной мере может проявить свои потенциальные возможности».
– Все это глупости, потуги на сверхвозможности, – поморщился колдун.- Я недавно прочитал, что кто-то где-то как-то замерил биополе Чумака и установил, что оно в 140 раз больше, чем у обычных людей. Бред!
– Вы не верите в существование биополя? – очаровательно округлила глаза Иришка и сделала губы бантиком – этакая наивная простушка. И хотя я болел на этот раз за Тарасова, не мог в очередной раз не восхититься ее игрой.
А колдун, похоже, и не замечал, что его пытаются взять на короткий поводок. Отвечал просто, без зауми:
– В биополя верю. Как же мне в них не верить, если экстрасенсорика – часть колдовского искусства? Но в то, что у разных людей они могут в такой степени различаться… Простите, но в этот бред я не поверю никогда. Конечно, путем многолетних тренировок можно развить свои возможности. Ведь поднимают же некоторые спортсмены вес, который обычный человек даже с места не сдвинет. Но разницы в 140 раз все равно не достигают. Это же выходит за разумные пределы возможностей человеческого организма. А они имеют вполне конкретные пределы.
– Но ведь Чумак действительно заряжает воду! Перед каждой передачей я ставила у телевизора все свои кремы, а умываюсь до сих пор исключительно его водой, – безбожно врала моя жена. Уж я-то знал, что ее отношение ко всему этому мало чем отличается от отношения к спиртному.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ. УТРО
Совиный бунт. Колдовская фитотерапия. Прогулка по парку

Я – человек-«сова». И жена моя мне под стать. День в нашей семье заканчивается порой и в два, и в три, и в четыре часа ночи. Зато утром нас лучше не трогать – чревато последствиями. А если какие-либо невероятные обстоятельства и заставляют нас подняться ни свет ни заря, то толку от этого все равно мало: мы ходим как с креста снятые…
В это утро, заслышав на кухне шаги колдуна, я понял, что долг хозяина вынуждает меня выползти из-под одеяла. Голова гудела, не уступая по тяжести автомобильному аккумулятору. Но, собрав в кулак всю свою силу воли, все свое мужество, я совершил подвиг и встал.
– Привет, – буркнул я с максимальной приветливостью, выходя на кухню.
– Доброе утро, – отозвался колдун. – Кофе будешь? На плите уже отфыркивался вскипевший чайник.
– Давай! – согласился я.
Крепкий горячий кофе немного взбодрил меня, разогнал туман в голове. Захотелось пофилософствовать.
– Ты кто? – спросил я Тарасова.
Тот даже поперхнулся от неожиданности и ответил с едва уловимым сомнением:
– Я Тарасов…
Наверное, он подумал, что я не узнал его спросонок. Пришлось объясниться.
– Не о том речь. Ты «сова» или «жаворонок»?
– «Сова», наверное? – вопросительно протянул колдун.
– А почему тогда встал в такую рань?
– Какая же это рань! Десять часов уже.
– Так, – констатировал я. – Никакая ты не «сова». Не придуривайся. Ты самый что ни на есть натуральный «жаворонок». Потенциальный враг.
– Это еще почему? – вскинулся колдун. – Ну-ка, ну-ка, позвольте полюбопытствовать…
– Потому что власть на Земле давно уже захватили люди-«жаворонки». Это они придумали коварную присказку: «Кто рано встает, тому Бог дает». По сути, это переиначенная, перелицованная, загримированная житейская мудрость: «Кто не успел, тот опоздал». Вот с этим девизом «жаворонки» и завоевали мир. Они вскакивали чуть свет – им это не стоит никаких усилий – и хапали все блага, что попадались под руку. А несчастные «совы», у которых биологические часы идут совершенно в ином режиме, объявлялись лентяями и лежебоками или еще пуще – вредителями, которые вместо того, чтобы спать по ночам, – жгут дефицитную электроэнергию…
Почувствовав, что во мне просыпается трибун, я расправил плечи и громким митинговым голосом закончил на патетической ноте:
– Но настанет время, и «совы» свергнут угнетателей. Еще не все потеряно. Наш девиз: «Еще не вечер!» Мы победим и установим свои порядки. Рабочий день будет начинаться в двенадцать… Нет, в три часа дня. А по утрам в городе будет объявляться «комендантский час», чтобы «жаворонкам» неповадно было болтаться с рассветом по магазинам, разбирая все лучшее до прихода «сов»…
– Что за шум? – послышалось сзади. Это выползла из спальни разбуженная моими криками Иришка.
– Игорь призывает пролетариев всех сов объединяться, – усмехнулся Тарасов. – И идти на баррикады.
– Остынь, – просто сказала мне Ира.
И я остыл, потому что пришло время завтрака. Так что восстание всех «сов» пришлось отложить…
После завтрака наступил момент релаксации. Все расслабились. Единственное, что нарушало мое счастье, – неутихающая головная боль.
– Ир! У нас анальгин есть?
Ира вышла в другую комнату, где хранилась аптечка, пошуршала там облатками и, вернувшись, развела пустыми руками.
– Увы. Только нафтизин, пластырь и горчичники.
– Не надо таблеток, – поднялся Тарасов. – У вас же колдун в доме!
Он направил на меня локаторы своих ладоней.
– Нет! – дернулся я. – Только не это…
Ира засмеялась.
– Хорошо,- отступился Тарасов.- Тогда дайте мне головку чеснока.
Разрезанной пополам долькой он натер мне виски, а потом приклеил пластырем половинки к запястьям обеих рук. Жена с любопытством наблюдала. Она вспомнила, что Юра не просто «свой парень», а еще и Колдун России, которого она хотела вывести на чистую воду. И я прямо каждой клеточкой ощутил, как в ней вновь забродили коварные планы.
Тарасов же понял ее любопытство по-своему.
– Это старинное народное средство,- объяснил он. – Разрезанная долька чеснока, прибинтованная к местам, где прощупывается пульс, быстро смягчает любую боль.
– Колдовская теория «весов», – поддакнул я.
Но Иришку не интересовали мои познания в магическом искусстве. Она знала им цену. В этот момент ей хотелось проверить, чего стоит колдун. И вполне профессиональными журналистскими приемами она принялась выжимать из Тарасова информацию. Впрочем, у большинства женщин это врожденное умение. А Юра рассказывал, будто диктовал для записи:
– Теми же свойствами обладает горчица, перец… Ими пользовались еще в Древней Греции, чтобы снять боль и усталость. Русские крестьяне предпочитали для тех же целей кислое тесто или квашеную капусту. Их прикладывали ко лбу, затылку, кистям рук и стопам ног. Неплохо растереть тело кашицей из березовых или смородиновых листьев, луком, редькой, мятой, петрушкой, сельдереем…
– Запоминай, – кивнул я жене. – Будешь меня растирать после работы.
Ира отмахнулась: «Вот еще, буду я на тебя добро тратить!»
– От слабости и мигреней помогает еще подсолнечное масло. Им надо в течение нескольких минут полоскать рот, – перечислял колдун.
– И всем этим пользовались твои коллеги? – не выдержала наконец моя супруга.
– И сейчас пользуются, – кивнул Юра.
– Но ведь в этом нет ничего колдовского. Обыкновенная фитотерапия.
– Мысль понятна,- улыбнулся Тарасов, почувствовав, что его вновь начинают исподволь исповедовать. – А ты скажи, – обернулся он к Ире, – если бы я сейчас исполнил шаманский танец, прочитал заклинание, обрызгал все святой водой и воскурил благовония, и лишь после этого привязал чеснок к рукам – это больше походило бы на колдовство?
– Да,- протянула Иришка,- значит, все дело в том, как обставить подачу лекарства, какую декорацию нарисовать… Ведь таким образом и таблетку аспирина можно превратить в магическое средство!
– Верно, – охотно согласился Тарасов. – Потому я и не пляшу с бубном вокруг больного, что я современный колдун. У меня другие методы воздействия. Более прогрессивные, как ни смешно это звучит.
Я попробовал «на вкус» это утверждение. Нет, смешно не было. Тем более что головная боль у меня действительно прошла.
«Что ж, – подумал я, – Все течет, все меняется. Почему бы и магическим наукам не искать новые, прогрессивные методы?…»
– Юра, – продолжала неявный допрос моя жена. – А если твои мази, настойки, зелья передать фармакологам, они смогут наладить их серийное производство?
– Никогда! Никогда! – с нажимом повторил колдун. – Я даже сам могу назвать им точный состав трав, пропорции… И все равно на конвейере ничего не получится. Никогда!
– Но почему? – спросили мы с Иришкой хором.
– Да потому, – как-то по-детски ответил колдун. – Наши травки хранят в себе секреты, которые надо в точности знать. Но разве промышленность будет учитывать, что только с одной стороны холма растет целебная ромашка, а с другой – на вид тот же цветок, да сила не та?… Нет, для конвейера все подряд косить будут. А время? Ведь у каждой былинки свой час, когда ее сорвать следует. Ведь, если белодонна не вскрикнет, когда ее рвешь, значит ты уже опоздал, значит ее сила уже в землю ушла. А горшочки для варки зелья… Они же из особой глины должны быть! А заговоры? Ведь это совершенно определенный для каждого случая заряд биоэнергией. А время суток – оно для каждого отвара свое. Одно зелье – на огне от березовых поленьев, другое- от осиновых, – третье – только на дубовых готовится… И для каждого отдельного человека время выбрать надо в соответствии с его планетой… Да что говорить – промышленности такой магии не осилить, потому что каждой травке колдун до земли кланяется. Каждое зелье индивидуально для человека готовит. А в аптеках… Все целебные травы, которые там на полках пылятся, и тысячной доли своей могучей природной силы не имеют. Потому что рвали их не так и не тогда, потому что хранить их долго нельзя.
– Так что же такое колдун? – как бы про себя спросила Иришка. И сама же и ответила.- Колдун – это прежде всего профессионал. Ведь есть же механики, которые по звуку могут определить, что неисправно в машине? Есть. И для непосвященных это выглядит как чудо, как колдовство какое-то…
– Вот! – выставил Тарасов указательный палец как милицейский жезл. – Вот! Ты дала совершенно точное определение. Колдун – это прежде всего профессионал. Это специалист высокого класса.
– Но почему же и наука, и религия так упорно преследуют ваше ремесло, если оно несет людям избавление от недугов? Может быть, все-таки колдуны скомпрометировали себя чем-то?
– Вся беда в намеренном искажении представления о магических науках. Колдовство сознательно оклеветано и ошельмовано, чтобы не могло поднять голову. И делалось это не ради торжества истины, а ради сохранения господствующей идеологии. За примерами далеко ходить не надо. Когда речь идет о сохранении или укреплении власти – как мирской, так и духовной – о благе людей думают меньше всего!…
Колдун закурил и, сорвавшись с места, нервно заходил по комнате.
– Наука открещивается от нас, – продолжал он возбужденно, – хотя сама родилась из магических наук Химия – родное детище «антинаучной алхимии». Астрономия выросла из астрологии. И сегодня ученые продолжают черпать из древних знаний, приписывая открытия, которые были сделаны еще до нашей эры, своим институтам, лабораториям… Да что там говорить! – безнадежно махнул он рукой и сел, низко опустив голову и сцепив на коленях пальцы рук.
Вытянувшееся и побледневшее лицо моей жены лучше всяких слов говорило о том, как сейчас плохо колдуну. Женщины всегда были чуткими индикаторами чужой боли.
Над нашим только недавно беззаботным столом нависла тягостная тишина. Сразу стало слышно, как размеренно бьются о не вымытую еще после завтрака посуду капли воды. Иришка встала и закрутила кран.
Новый звук резанул по нервам – жужжание мухи, бьющейся в оконное стекло.
С упрямством, достойным лучшего применения, ошалевшее от своего занятия насекомое с разгона таранило невидимую преграду и озлобленно жужжало, не в состоянии осознать- что же не пропускает его в прекрасный заоконный мир.
– Глупая! – сказал я, меняя тему. – Рядом же фор точка открыта!

ДЕНЬ ШЕСТОЙ. ВЕЧЕР
Картинки выходного дня. Встреча с самим собой. Во что верят колдуны

Как за 1 минуту сделать люстру своими руками

Уютно расположившись на мягком сиденьи, я смотрел на противоположную стену вагончика, где паутиной раскинулась схема Московского метрополитена. Ира с колдуном сидели рядом и что-то горячо обсуждали. До меня доносились лишь короткие обрывки фраз.
– …нефрит стоил дороже золота?
– …известен уже семь тысяч лет… отгоняет злых духов!
– …странный камень…
– …лечит почки… само название «нефрит» по-гречески означает «почка»…
– …помогает?
– …яшма и халцедон… на шею ребенка… снимает черные чары… глупые… просто лечит…
Гулкое лязганье и шум в вагоне мешали улавливать смысл беседы. Да мне и не хотелось вслушиваться. Мыслями я был далек от колдовской тематики, перелистывая в памяти праздничные картинки прошедшего дня.
Из умиротворяющей тишины Тимирязевского парка моя суетная жена предложила рвануть в парк Измайловский, прогуляться по аллее вольных художников. Я пытался возражать против этой безумной затеи – ехать надо было на другой конец Москвы – но остался в меньшинстве.
От ярмарочного разнообразия аллеи рябило в глазах. Влившись в людской поток, мы пронеслись вдоль правых рядов и, круто развернувшись, двинулись вдоль левых, пока не затормозили около продавца камней, разложившего свои сокровища на походном столике. Ира принялась тыкать пальцем в разноцветные булыжники. Тарасов покорно объяснял, «что от чего лечит». В результате собравшаяся публика расхватала все. А счастливый продавец подарил Иришке пластинку малахита в благодарность за превосходно организованную рекламу.
Потрясая зажатым в кулаке трофеем, она внесла предложение повторить тот же фокус на Арбате. Но на сей раз большинство было против.
Потом мы махнули на Пушкинскую, заморить проснувшегося червячка блинчиками с курагой. Но неожиданно оказались в «Макдональдсе». На выходе из «трубы» моя жена столкнулась с какой-то своей знакомой, которой тут же успела сообщить, что «это – колдун!», после чего немедленно последовало приглашение присоединиться к компании, которая уже возглавляла километровую очередь к «маку».
Наворачивая заморскую вкуснятину, я философствовал:
– Почему в нашей стране самые лучшие идеи переворачиваются с ног на голову? Ведь во всем мире предприятия «Макдональдса» предназначены для максимально быстрого и дешевого обслуживания. В Москве же, если захочешь найти самую длинную очередь, иди к «маку», не ошибешься. И цены там – иной ресторан позавидует-за бутерброд отдай два рубля, и не греши.
– Страна чудес и контрастов! – рассуждал я, вспоминая прогулку с Тарасовым перед его выступлением в «Зеркальном театре».- В табачных ларьках одни пояса Турбо», наверное, за тем, чтобы их можно было потуже затянуть, сигареты продаются в общественном туалете, а врачебную помощь оказывают на сцене и по телевизору…
– Ты диссидент! – догадалась Иришка. – Ты хочешь остаться в этой бутербродной и попросить политического убежища!
– Гастрономического, – поправил я.
Потом мы с Тарасовым решили заглянуть на Тверской бульвар и посмотреть – не стоят ли там загипнотизированные им хулиганы? Потом мы присоединились к толпе у памятника Пушкина, послушать, как какой-то бледный юноша читает свои стихи. Я решил сперва, что он взобрался на ящик, чтобы его лучше видели окружающие. Но потом оказалось, что у парня просто баскетбольный рост. Стихи его были такими же длинными, как он сам. Подошел милиционер, помахивая резиновой дубинкой, которую в народе прозвали «демократизатором», послушал немного и, заскучав, отправился дальше по своим милицейским делам.
«…станция «Динамо»!» – прорвался вдруг сквозь шум металлический голос. Вагон остановился и со змеиным шипением раздвинул двери. Очнувшись от своих мыслей, я повернулся к жене, которая в течение всей поездки в метро терроризировала колдуна вопросами.
– И где же можно найти этот волшебный камень, снимающий сглаз и отводящий порчу? – наседала она.
– Оникс? – Юра ткнул пальцем прямо в открытую дверь вагона. – Да хотя бы здесь! Станция «Динамо» отделана плитками мрамора и оникса. Так что далеко ходить не надо. Садись у стены на скамеечку и лечись себе на здоровье!
Поезд вновь тронулся, втянулся в громыхающий тоннель, и опять половина беседы растворилась в шуме и лязганьи. Лишь активная жестикуляция колдуна позволяла догадаться, о чем он говорит.
– …подземные дворцы… я изучал… гранит и мрамор… в основном… но кое-где… полезные камни… оникс, кстати, встречается в отделке станции «Сокол»…
«…станция «Сокол»!» – объявил металлический голос.
На «Войковской» мы вышли, проехали немного на трамвайчике, и вскоре впереди показался наш дом. У меня ноги гудели от усталости, но возвращаться все равно не хотелось. Наверное, то же настроение было и у Иришки.
– Прогуляемся еще немного? – предложила она.
– А Салька? – вспомнил я наших четвероногих, оставшихся взаперти.
Но для моей жены, если она что-то решила, не существует препятствий.
– Мы ее с собой возьмем! – мгновенно нашлась она. – Я мигом за ней сбегаю. Хорошо?
– Хорошо, – сказал колдун и почему-то улыбнулся.
Мы остались ждать, а Иришка рванула домой. Её красная футболка стремительно замелькала между деревьями.
Тарасов, провожая ее взглядом, положил мне руку на плечо и слегка надавил, словно призывая быть внимательнее. Этот жест вызвал во мне неясную тревогу.
Ира уже подбегала к подъезду, когда из него вышли трое. Они перегородили всю дорожку, так что жене пришлось сделать резкий вираж, чтобы обогнуть их. А еще через мгновение из подъезда раздался ее испуганный крик.
Я вздрогнул, сбросил руку колдуна с плеча и рванулся к Ире. И тут же остановился, словно меня огрели по затылку. На мгновение мне почудилось что-то до боли знакомое в компании, выходившей из подъезда.
– Мышку испугалась! – сказала женщина, одетая в такую же футболку, как у моей жены. – Так ей и надо…
С этими словами загадочная троица развернулась и неспешно скрылась за углом. Я снова ринулся вперед.
– Что?- выдохнул я, увидев Иришку, сидящую прямо на ступеньках лестницы. – Что случилось?
Позади уже стучали башмаки Тарасова.
– А что? – странным голосом спросила жена, поднимая на меня круглые от страха глаза. – По-моему, я сошла с ума…
По ее лицу разливалась смертельная бледность.
– Прости ради Бога! – бухнулся перед Ирой колдун. – Испугалась? Ну, не думал я, что так получится! Ну, переборщил!
– Да? – тихо спросила жена.
– Э-эх! – только и смог сказать я.
– Ну ведь ты же просила! – повторял и повторял колдун. – Я сам испугался, когда ты закричала. Ну… Ну, прости, не буду я больше!
– Опять обманываешь? – улыбнулась Иришка сквозь выступившие слезы.
– Вот те крест! – истово перекрестился колдун.
Помогая жене встать с лестницы, поддерживая ее под руку, я поймал себя на том, что непроизвольно облизываю пересохшие губы. Оно и понятно- не каждый день удается увидеть самого себя, выходящего из подъезда!
– Ты их тоже видел? – спросила Иришка, когда мы зашли в квартиру. – Мне не показалось? Знаешь, я ведь по инерции еще несколько шагов пробежала, а потом вдруг дошло… и коленки мягкими стали…
Я тяжело вздохнул. Сейчас, когда нервное напряжение стало отступать, полной уверенности ни в чем уже не было. Возможно, это были просто очень похожие люди. Но одежда! Но голоса! Но те же жесты и реплики!…
«Мышку испугалась!»- вспомнил я еще раз. Если бы так! Ира никогда не боялась мышей!
– Ну, простите, ребята! – все каялся и бил себя в грудь несчастный колдун. – Ну, переборщил…
– А-а! – досадливо отмахнулся я от него и пошел на кухню ставить чайник.
– Объяснишь, что это было? – взял я Тарасова в оборот чуть погодя. – Опять гипноз? Или фантомы?
– Нет! Ничего не говори! – неожиданно вступилась за колдуна моя супруга. – Пусть это будет просто чудо, – добавила она тише. – В конце концов мы же сами просили его показать что-нибудь необыкновенное…
Но мне не хотелось оставлять колдовские штучки безнаказанными. Довольно с меня несуществующих пожаров, всяких там Царь-рыб, всплывающих в безымянных сельских водоемах, таинственных двойников…
– Ты вот крест на себя положил, а это не грех? Ты сам-то в Бога веруешь, язычник?
– Да, да! – поддержала меня жена. – Я все время хочу тебя об этом спросить: как ты относишься к Богу, колдун?
Юра неожиданно ответил стихами:
Знаешь ли, друг мой, зачем ты родился? –
Царь над землею, но Богу ты – раб;
Ты в Его имя святое крестился,
Помни же, кто ты, возлюбленный брат…
Помни, что должен служить Ему верно,
Словом и делом на пользу другим.
Помни, Он милостив к людям безмерно,
Будь же и ты так же милостив к ним…
– Не увиливай, – уперся я. – Прямо говори!
– Ребята! Я ведь крещеный россиянин. Так что верьте мне, если перекрестился и сказал, что больше не буду так шутить, – значит, все!
Но Ира не желала закрывать тему. И я понимал, как важно ей уяснить для себя отношение колдуна к Богу.
Нет, она никогда не была религиозной фанатичкой, отбивающей поклоны направо и налево, то и дело осеняющей себя крестным знамением, отмечающей все церковные праздники. Нет. Но, как и подавляющее большинство женщин, в тяжелую минуту она шла в храм, чтобы поставить свечу. Даже в годы разгула атеизма, когда родители, решившие окрестить своего ребенка, рисковали подвергнуться общественному осуждению, а коммунисты потерять свой партийный билет, она несколько раз выступала в роли крестной матери. И я не осуждал ее за это. В конце концов у каждого из нас в душе есть Бог. Вот и теперь я видел, что она со свойственной ей прямолинейностью решила окончательно выяснить тревожащий ее вопрос.

Барабашка варьете: делаем ожерелье из старой люстры

Пинком для творчества может стать все что угодно 🙂 «Когда б вы знали, из какого сора» – это применимо не только к стихам, но и ко всему остальному. В данном конкретном случае пинком для создания летнего ожерелья из медной проволоки и стекла стала старая советская люстра. Ну что, включаем режим «Альфа-творец» и приступаем?

Получится вот что:

Вам когда-нибудь доводилось выносить на помойку старую, видавшую многие виды люстру? Я вот тут днями сподобилась! Против воли свела тесное знакомство с пыльным, засиженным мухами сверкающим чудищем 🙂 Такая, знаете, люстрища эпохи агонизирующего социализма, стеклянная, с кучей висюлек… В помпезно-претенциозном стиле «Призрака оперы», но бюджетный мини-вариант для малогабаритных хрущевок, этакий барабашка варьете 😉 Собранный на хлипкие проволочки.

И вот, когда я уже поперла это звенящее чудовище на помойку, из моего внутреннего зоопарка поспешно вылез хомяк и, как та коза из «Осеннего марафона», заорал нечеловеческим голосом «Да что ж это деется, людидобрыя! Это ж сколько бусинок пропадает! Она, панимаш, за живые деньги бусинки покупает, а тут, можно сказать, дар судьбы – два кило стекла на халяву!».От таких воплей, товарисчи, я сразу как-то застопорилась в своей «вегной догоге» на свалку, тут к хомяку присоединилась жаба (в моем внутреннем зоопарке и она имеется).

В общем, села я на коврик у входной двери и принялась разбирать звенящую барабашку на бусинки и висюльки. Занятие медитативное, пока возилась, меня внезапно накрыло творчакусом и я доперла, что можно сделать из части этих стеклянных бусинок. Скелетированные останки люстры (привет, доктор Бреннан!) все же отправились на помойку, пугать бомжей, ворон и кошек, а бусинки (часть их) – вот они:

Принялась я за дело, и тут меня озарило вторично, что сейчас на Ярмарке Мастеров идет конкурс мастер-классов по переделке старых вещей в новые (я в компании своих хомяка и жабы с большим интересом читаю эти МК) и, в принципе, интересно было бы заснять и описать процесс. Тем более, что в этом преображении главную роль играет столь ценимый мною wire wrap по любимой методике хаоса. К сожалению, саму монструозную люстру я не зафоткала, уже только бусинки. Ну да ладно! Включаем «Призрака оперы», 2004 год, режиссер Джоэль Шумахер, в роли призрака Джерард Батлер (ням-ням), принимаемся!

Для создания ожерелья из люстры – люстрожерелья! – нам понадобится:

  1. Медная проволока толщиной до 1,2-1,5 мм (толще не надо), около 2,5 метров.
  2. Медная проволока толщиной 0,8 мм (около 60 см), это для пинов.
  3. Медная проволока толщиной 0,4-0,6 мм (для обмотки), метра полтора где-то.
  4. Стеклянные бусинки и висюльки от старой люстры.
  5. Мелкие бусинки из камня для оживляжа (можно и из стекла, и из дерева, и из акрила – что хомяк найдет в хозяйстве).
  6. Инструментарий (стандартный набор вайрапера):

Для начала стеклянные бусинки надо отмыть – они все пыльные, местами даже липкие – ну так сколько лет эта люстрища сначала висела на потолке, угнетая ДСП-шный гэдээровский интерьер, а потом, подобно откинувшемуся кракену на побережье, валялась на балконе, и цепляла всех за штаны и колготки, вызывая многоэтажные боцманские проклятия 🙂

Отмывать бусинки лучше всего, засунув их в плотно закрывающийся пластиковый контейнер, засыпав стиральным порошком, залив кипятком. И – начинаем танцевать шаманский танец, используя закрытый контейнер вместо бубна! Хлюп-хлюп-хлюп! Дын-дын-дын! Хлюп-хлюп-хлюп! Бряк-шмяк-звяк! Заодно и мышцы рук подкачаются, и скукоженные чакры оттопырятся) Танцевать надо минут десять-пятнадцать, потом аккуратно сливаем грязную воду, промываем бусинки и висюльки чистой водой, можно с небольшим количеством уксуса (хуже не будет), выкидываем сушиться на тряпочку.

Люстра в стиле БОХО своими руками. Простое макраме из ТРИКОТАЖНОЙ ПРЯЖИ. DIY.

Теперь делаем центральный элемент люстрожерелья. Из двух отмытых цветуечков, один побольше, другой поменьше. Нам нужно сделать из них дуплекс. Два в одном, короче. Тот, что побольше, снизу, тот, что поменьше, сверху. Размер имеет значение 😉

Для начала обматываем мелкий цветуечек тонкой проволокой по местам стыка лепестков, делая по два витка (так красивше). Проволоку надо отчистить от лака (если она в лаке) и отжечь на газовой конфорке, чтобы была помягче. Как отчистить от лака – я чищу крупной шкуркой, пропуская проволочину через шкурку, крепко зажатую в пальцах. Если занимаетесь этим в первый раз, лучше оденьте хлопчатые хозяйственные перчатки, ну, такие, с синими пупырками на «ладонях». Уберегут от возможных травм – порезаться или обжечься проволочиной, как гитарной струной, весьма неприятно. Наша задача на данном этапе творчакуса – обкрутить цветуечек по лепесткам, придавая ему таким образом более «благородный» вид. Типа, не грузчик, а мерчандайзер (не путать с тангейзером и драйзером).

Теперь мы берем проволочину 0,8 длиной около 20 см. Делаем у нее на конце шарик (на газовой конфорке либо горелке, проволочину держать над пламенем строго вертикально, следить, чтобы не тряслись ручонки). Это будет у нас основная держалка для центрального элемента. Одеваем на пин маленькую каменную бусинку (я взяла синтетическую бирюзу или крашеный говлит, ну до чего слово неприличное, ужос-ужос))) Теперь втыкаем проволочину А в отверстие Бэ нашего мелкого обсарделенного проволокой цветуечка:

Откладываем пока все это дело в сторону. Берем большой цветуечек. Его тоже по лепесткам обкручиваем тонкой проволокой, делаем по три-четыре витка (зависит от диаметра центрального отверстия цветуечка, нам туда предстоит наш пин пихать). Тонкая проволочина должна быть длинной! Она нам дальше пригодится. Закрутили и слегка все это дело с изнанки закрепили по кругу:

Теперь, оп-ля, ловкость рук и сплошное мошенничество, объединяем бренды, то есть приляпываем мелкий цветуечек с бусинкой к крупному:

Все лишние кончики тонких проволочек прячем в отверстия либо между цветочков. Они никуда оттуда не денутся уже. Вытащили пин с изнанки, утерли пот, принимаемся за кручение держалки. Нам из хвоста проволоки 0,8 мм надо сделать что-то типа «восьмерки» по двум лепесткам цветуечка. Как пропеллер! Верхняя часть пойдет как подвешивалка цветуечков к люстрожерелью в целом, нижняя часть – как подвешивалка украшательских висюлек снизу. Мда, «Это рыбалка, а не поймалка!», как говорили в моих любимых «Юристах Бостона» 🙂

Вот наш пропеллер:

Отрезаем лишний конец проволочины, оставляя примерно миллиметра три, эти три миллиметра загибаем и вводим (простибосходи, сразу пошлый анекдот вспомнила про «оставшиеся полсантиметра» ))) в отверстие цветка, чтобы ничего не торчало. Поджимаем поплотнее. Пропеллер-держалка готов!

Теперь нам надо прикрутить его к виткам тонкой проволоки вокруг двух лепестков, чтобы все это крепко держалось. Для этого мы берем нашу длинную тонкую проволочину и, не теряя спокойного расположения духа, ведем ее плотными витками вокруг проволоки 0,8 (пропеллер) и трех-четырех витков тонкой проволоки вокруг лепестков (тут надо будет слегка отодвинуть каким-нибудь тонким инструментом витки тонкой проволоки от поверхности цветка, чтобы пропихнуть туда обмотку).

Эта работа – самая муторная в изготовлении люстрожерелья. Я здесь выпустила из своего внутреннего зоопарка тупайю и спокойненько 20 минут тупила на обмотку под арии «Призрака». Собственно, центральный элемент готов:

Все прикручено, ничего никуда не денется. Вот так выглядит с изнанки, чтобы было понятнее, кто на ком стоял (с) проф. Преображенский 🙂

Теперь надо сделать само люстрожерелье! Его мы будем делать из стеклянных люстробусин и медных бусин-клубочков. Стеклянный люстробусины оживим бусинами говлита (простибосходи).

Берем проволочину 0,8, нанизываем на нее говлит-люстробусину-говлит, потом закручиваем круглогубцами с двух сторон колечки, вот так:

Эти шаги медитативно повторяем столько раз, сколько у нас люстробусин для люстрожерелья. Я его решила сделать довольно коротким «под шею», так что у меня таких бусинок получилось немного, я сделала шесть, еще даже остались, я их потом пустила на сережки. Да, колечки на концах я слегка отбиваю молотком, чтобы были попрочнее.

Все, собственно, эти бусины готовы, отложили их в сторону.

Теперь, уважаемая публика, начинается самое интересное! Делаем бусины-клубочки из медной проволоки толщиной 1,2-1,5 мм. Делаются они очень просто (я вообще люблю простоту, она, как известно, хуже воровства;)) Берем проволоку (прямо в изоляции, если она у вас в изоляции) и линейку и режем проволоку на куски длиной в 40 см. На самом деле линейка тут нужна только для отрезания первого куска, все остальные режьте по нему: приложили – отрезали, приложили – отрезали, почувствовали себя прокрустом столько раз, сколько бусин надо. У меня их восемь и девятая – на всякий случай, запасной игрок.

Абажур из ниток своими руками. Раздел: Мастер классы. ВСЕ Буде Handmade

Теперь сдираем с проволок изоляцию с помощью канцелярского ножа. Противная работа, увы, но без нее никуда. Совершили обдирание, берем первый кусок проволоки… Не, не так!

Короче. Шоб два раза не вставать 🙂 Нам надо сделать несколько одинаковых бусин, я объясню на примере одной, как это делается, но если будете делать, то, разумеется, все шаги лучше делать «оптом» по всем бусинам сразу.

Абажур своими руками || Еще дешевле

Итак. Берем проволочину 40 см, подтачиваем напильничком кончики, чтобы не были острыми, шайтан-ага, глазенки свои бережем! Хватаем молоток, смотрим на часы – если уже поздняя ночь, лучше отложить кувалдометр до утра, если нет – то выгоняем из комнаты детей, мужей и прочих домашних питомцев и отбиваем проволоку на наковальне до плоского состояния!

Внимание! Не заботьтесь об аккуратности и ровности. Здесь это не нужно! Лупим, как получится, где толще, где тоньше, если где-то что-то перекрутилось – ваще не проблема ни разу. Не роляет, как говорила моя мама.

Ну, все, бобры, выдыхаем. Отбили.

Скручиваем отбитое в бублик и идем на кухню отжигать. Женщина с шампуром, «жарящая» рульку медной проволоки на газовой конфорке, производит неизгладимое впечатление на непосвященных 🙂

Отожгли, охладили в холодной воде, ничо никак не отбеливаем, просто размотали помягчевший бублик-рульку обратно в проволочину.

А теперь – смертельный номер! Берем круглогубцы! Берем пальцы! И начинаем мотать из нашей проволочины «клубочек». Да-да-да! Как из шерсти! Только из проволоки.

Витки во всех направлениях, перекрещиваем, перекручиваем саму проволоку, можно подпихивать под нижние слои, можно не подпихивать… В общем, теория хаоса в действии! Основной принцип – чтобы не соскальзывало. Поначалу может показаться сложновато, но с третьей-четвертой бусиной дело пойдет на лад – проверено на себе!

Мега-бонус: если бусин-клубок не получилась, то ее можно размотать обратно, снова отжечь и снова намотать! Причем несколько раз.

Оставшийся кончик проволоки нужно аккуратно загнуть, загнать куда-нибудь внутрь бусины и покрепче прижать там, чтобы, как говорится, не вылазил куда не надо.

Все, бусина готова!

Так и слышу вопрос из зала «А можно ли наматывать не отожженную проволочину?». Отвечаю, мой добрый зритель в девятом ряду: можно, если вы не привязаны к своим пальцам. Я к своим привязана довольно крепко уже без малого сорок лет и хочу не расставаться с ними и далее, так что предпочитаю отжигать до мягкости 🙂

Тут наметился мега-бонус номер два: если у вас в хозяйстве где-то завалялся сильный мужчина, то тут у нас та самая, редкая, как цветущее алоэ, ситуевина, когда он нам реально пригодится! Поднимаем сильного мужчину с дивана (ну, он же наверное именно там завалялся?) и просим его помочь нам…. мотать клубки. Когда до него допрет, из чего именно мотать, он так обалдеет, что даже не станет возражать и задавать стопицоттыщмильёнов дурацких вопросов. Просто намотает 🙂

Готовые медные клубочки можно (и даже нужно) слегка поджать плоскогубцами и даже слегка отбить молоточком, чтобы они стали потверже. Но очень слегка! Без фанатизма! Чтобы ничего не перекосорылило.

Ну, вот, все наши бусины-клубочки сделаны:

Теперь мы из них и из стеклянных люстробусин будем собирать люстрожерелье. Бусины-клубки тоже оживим простибосходи говлитом. Для этого мы пропустим проволоку 0,8 прямо через клубок. Вот, такие бусины можно довольно легко нанизать на проволочину:

Люстра из ниток для кафе | Yarn Lamp shade | DIY Ball of thread | DIY lanterns, and yarn globes

В каждую бусину пихаем пин, надеваем сверху-снизу по бусинке говлита, закручиваем колечки:

Вот все детальки нашего люстрожерелья:

Теперь собираем! Делаем колечки из проволоки 1,2-1,5 мм. На них будем одевать бусины из стекла и бусины из меди.

DIY ПЕРЕДЕЛКА СТАРЫХ ЗАБЫТЫХ ВЕЩЕЙ ХЛАМ В ДЕЛО! ПЕРЕДЕЛКА люстры и ГОРШОЧКА

Ноухау: как с полпинка делать колечки одинакового диаметра. С этой проблемой сталкивается любой вайрапер и бижутерщик-сборщик. Все просто, как корпускулярно-волновая теория 🙂 Я беру несмываемый маркер и рисую на круглогубцах линию:

И все колечки для одной вещи кручу либо по верхней кромке линии, либо по нижней. Диаметр получается одинаковый. Ясен красен, что можно и несколько линий нарисовать. Дешево и сердито. Когда эта линия сотрется (рано или поздно) – просто рисуем новую.

Собираем люстрожерелье! Одна часть, вторая часть:

Вешаем центральный элемент из цветуечков таки да, вы угадали, по центру. На него снизу вешаем висюльки из люстробусины и бусины-клубка. Скручиваем и прихрюнячиваем замочек. Готово!

У меня еще и лишние бусинки из стекла остались, сделала из них маленькие серьги «в стиле».

Финал: патиринуем в парах нашатыря. Для этого юзаем, например, тот же контейнер-бубен, с которым танцевали в начале нашего люстро-квеста. Запатинировали, почистили медные части металлической щеткой либо шкуркой (щеткой тут удобнее). Полировать ничего не надо, тут, в общем, чем разляпистее, тем круче 🙂 И – снова всё! Вот оно, ожерелье из старой люстры — люстрожерелье «Барабашка варьете»:

На лето – самое оно. К платью из некрашеного льна системы «мешковина», или к трикотажной футболке-майке прокатывает на уря, добавляя шизанутости альфа-творцу. Кстати, у слова «творец» нет женского рода (тварь – не считается). Но мы же все равно творцы, верно? Дали новую жизнь старой люстре, хотя бы некоторым частям 🙂

Спасибо за внимание!

Я попробую закинуть этот свой очередной бредопус на конкурс мастер-классов по переделке старья в новье, правда, не думаю, что прокатит. Но пусть будет. «Не догоню, так хоть согреюсь», – сказал опоздавший на товарняк бомж, открывая бутылку водки 🙂 В любом случае, пока я с этим возилась, мою внутреннюю шимпанзе вторично озарило – что можно еще из люстробусин сделать. Тоже может интересно получиться. Может, моя внутренняя птица-секретарь (которая эти МК и строчит), если не обленится, еще что-нибудь прикольное клювом нащелкает.

Внутренний зоопарк кланяется почтеннейшей публике и расходится по вольерам на кормежку. А ты, хомяк, вообще иди, крути свой барабан и жабу свою с собой забери! 🙂

журнал «Горчица», декабрь-январь 2022/2022

Новогодний выпуск. 39-й номер журнала «Горчица»

журнал «Горчица», декабрь-январь 2022/2022

Published on Dec 13, 2022

Новогодний выпуск. 39-й номер журнала «Горчица»

Добавить комментарий