Как научные сотрудницы фотомоделями работали

10 «сТоп-фраз» Продавца

Большинство людей, увлеченных тем или иным видом творчества, в жизни часто остаются совершенно непрактичными. В чем это обычно выражается? К примеру, продать свои работы — это почти непосильная для нас задача. Особенно трудно приходится тем, кто начинает изучать все азы маркетинга «с нуля»!

Бывает много курьезных случаев во время общения с покупателями, а многих из них можно было бы избежать, если знать определенные не писаные правила. Постарайтесь избегать во время общения с вашим потенциальным покупателем следующих ошибок:

1. Никогда не извиняйтесь. Что отняли время, отвлекли, обратились и так далее. Подобные извинения ставят вас в зависимое положение. Вы должны быть абсолютно уверены, что ваш товар или продукт стоит внимания и необходим для того, чтобы решить проблему клиента.

2. Не рекомендуйте. Клиент сам знает чего он хочет, не стоит ему рекомендовать тот или иной товар. Это уместно, если вы общаетесь с постоянным клиентом, который доверяет вашему мнению.

3. Не используйте в речи жаргонизмы. Может показаться, что использование «простых и обычных» сленговых выражений может сделать общение менее формальным, но на самом деле — это отталкивающий фактор.

4. Не говорите о том, что вы хотите и что вам нужно. Только боли и желания клиента важны в вашей беседе. О своих желаниях рекомендуется на время забыть.

5. Не начинайте «откровенных» бесед. Начинать любое предложение с фразы «если говорить честно» категорически запрещено! Возникает резонный вопрос — а до этого вы говорили нечестно?

6. Не задавайте вопрос «а что вы хотите», если не готовы удовлетворить желания клиента. Подобный вопрос ставит обоих собеседников в неловкое положение.

7. Не говорите, что вам можно доверять. Подобная фраза на подсознательном уровне выдает совершенно противоположный эффект. В этом правиле нет исключений. Никаких.

8. «И это еще не все». Стоп-фраза, которая тоже под запретом. Очень похоже на «магазин на диване», который у большинства людей вызывает не самые лучшие ассоциации.

9. Оставьте на потом вопрос о деньгах. Это десерт в ваших отношениях с клиентом, его стоит «подавать к столу» в последнюю очередь. Если сразу «зайти с козырей», то можно потерять клиента так и не успев объяснить ему в чем, собственно, особенности и преимущества вашего товара, изделия или услуги.

10. Не дайте клиенту почувствовать себя дураком. Фразы вроде «это так просто понять, даже ребенок разберется» лучше изъять из лексикона. Клиент и не должен разбираться в тонкостях вашего творчества, всю полезную информацию он должен получить от вас.

Если вы примите во внимание эти простые советы, то вы сами сможете совсем скоро убедиться, что эта схема работает, и ваше общение с покупателями стало более продуктивным и непринужденным.

Любой продавец, в особенности «продавец уникальных изделий ручной работы, должен понимать ценность любого товара, который он предлагает покупателям. Себя нужно любить и уметь подать в обществе. Так и здесь. Если вам самому не нравится то, что вы делаете, то добиться успеха в продажах вам вряд ли удастся. Легко продается только то, что нравится вам самому. Эта энергия непременно передается вашему собеседнику и настраивает его на совершение покупки. Не стесняйтесь в эпитетах. Вам же нравится то, что вы делаете? Попробуйте рассказать о своих эмоциях и переживаниях, о творчестве и его возможностях.

Не повторяйте моих ошибок, учитесь на них и будьте старательными учениками. Всем удачных сделок, постоянных клиентов и хороших продаж!

Прошу поддержать лайком! Не забудьте, пожалуйста подписаться на мои новости, чтобы всегда быть в курсе всех событий!

Перспективы трансформации науки и образования: риски, угрозы, возможности

Как успевать все и быть счастливым: рецепт эффективности от преуспевшей иммигрантки

Журналист Украинской службы Голоса Америки

Все сталкивались с проблемой выгорания на работе или, наоборот, не знали, с какой стороны подойти к тому или иному делу. Каких правил эффективности нужно придерживаться, а какие лучше обходить стороной – своим личным опытом, мнением и рекомендациями поделилась Татьяна Ворожко в блоге для Голоса Америки.

Далее – от первого лица.

Даже по стандартам одержимого производительностью и эффективностью американского общества, я – человек достаточно производительный и организованный. Не опаздываю, работу выполняю вовремя, умею мобилизоваться и сконцентрироваться на задании, а при работе над большим проектом разбиваю его на шаги и последовательно их выполняю. Также я быстро думаю, пишу, хожу и говорю – одним словом, многие принципы «высокоэффективных людей» у меня развиты на уровне инстинктов. Однако я абсолютно уверена, что до бесконечности повышать человеческий КПД (коэффициент полезного действия) не только невозможно, но и вредно.

У каждого человека есть свой предел, и не стоит пропускать сигналы о его приближении. Моим «звоночком», что пришла пора замедлиться, был случай, когда, увидев хорошего знакомого, я поменяла траекторию, чтобы не тратить время на разговор.

Материнство, работа и … таблетки

Круглый стол. Святая София Константинопольская. Мир до и после | Дары Византии

Я прекратила подписываться на журнал «Работающая мать», потому что их философия бесконечного повышения эффективности начала меня раздражать. В каждом номере приводится расписание дня очередной успешной женщины, в котором нет времени на отдых, общение с друзьями и крайне мало сна. Там также дается масса советов, как можно все успевать, сочетая различные дела, например, мыть унитаз и купать малыша одновременно, а в конце номера делаются подсчеты: мол, этот номер сэкономил вам столько-то минут.

Куда так спешить?! Что потом будет вспомнить о жизни, кроме галочек, поставленных напротив выполненных задач? А о детстве сына или дочери, во время кормления которых ты работаешь на планшете, а во время купания – моешь туалет? В чем заключается успех – чтобы все успеть, переделав большую кучу дел или прожить счастливую жизнь?

Если работать не только много, но и быстро и эффективно, тем больше устаешь – мозг работает активнее и тратит больше энергии – надо больше отдыха. Но мало кто, освобождаясь в результате эффективной работы, тратит время на отдых.

Шерил Сандберг, операционный директор Facebook, в своей книге «Включайся!» пишет, что для долгосрочного успеха в жизни и карьере надо не бояться отказывать, когда к тебе предъявляют чрезмерные требования. Она приводит пример, как в компании McKinsey многие увольнялись из-за того, что «сгорали» или болели из-за чрезмерной нагрузки, причем в момент увольнения у них оказывались неиспользованные дни отпуска. Начальники никогда не перестанут требовать от своих подчиненных все больше и больше – это уже задача подчиненного очертить границы своих возможностей, утверждает она.

Я заметила, что иногда женщины перекладывают ответственность за свое здоровье на других. «Докатаются они на мне – заболею, и пусть им будет стыдно», – думают они. Никогда никому стыдно не станет. В лучшем случае пожалеют об увольнении продуктивной сотрудницы, в худшем скажут, что не «потянула».

Некоторые американские женщины, чтобы справиться со всеми возложенными на них задачами, прибегают к услугам, как его здесь называют, «маленького помощника мамы» – таблеток. Психиатр Лоренс Хилл в книге «Последний нормальный ребенок» пишет об интересной закономерности: среди детей чаще у мальчиков, чем у девочек диагностируют синдромы дефицита внимания и гиперактивности, а среди взрослых наоборот – чаще у женщин, чем у мужчин. Он это объясняет тем, что от маленьких мальчиков и взрослых женщин общество очень много требует. Шестилетним мальчикам трудно высидеть целый час на уроке, а 30-летним женщинам – растить детей, работать на работе и дома.

И тем, и другим помогает «риталин», независимо от того, действительно ли они имеют дефицит внимания, или им этого внимания надо очень много, пишет Хилл и рассказывает, что к нему приходят женщины, которые пытаются сделать невозможно, – матери младенцев работают и учатся. И они никак не связывают с этим свои сложности с концентрацией внимания, нарушениями сна и резкими перепадами настроения.

ОНЛАЙН РОДИТЕЛЬСКОЕ СОБРАНИЕ: Особенности программ физико-математического направления подготовки

Что нужно для успеха в творческой работе?

А в занятиях, где требуются творческие навыки, подход «работать, работать и еще раз работать» – контпродуктивный. И число таких профессий в постиндустриальном обществе растет – все больше рутинной работы автоматизируется.

Компания 3М в холодной Миннесоте – уникальна. Там выпускают десятки тысяч наименований продуктов – от сенсорных экранов до губок для мытья посуды. Объединяет эти вещи одно – все они изобретены в 3М, одном из мировых лидеров по количеству инноваций.

Психология. Кто определяет нашу судьбу?! Сознание, личность и метапознание — Мария Фаликман

Джей Лернер в книге «Представь: Как работает воображение» приводит пример этой компании как пионера в использовании новейших знаний в области изучения работы мозга в организации труда. Он указывает на два метода: возможность думать в атмосфере без стресса и общения.

Для того чтобы решить какую-то сложную задачу, иногда ее необходимо «отпустить»: расслабиться и дать возможность мозгу через ряд самых неожиданных ассоциаций прийти к правильному решению. Поэтому часто озарение приходит, когда гуляешь или принимаешь ванну. Однажды концовка статьи, которую я никак не могла придумать, пришла мне в голову, когда стоматолог чистил мой зубной канал.

Компания, которой более 100 лет, не подгоняет своих изобретателей длинным кнутом. В течение дня они могут сходить в спортзал или прогуляться по дорожкам между офисными помещениями.

Также от работников требуется общаться с коллегами. Ведь изобретатель нового клея может натолкнуть на интересную мысль создателя нового вида пластика. С той же целью – чтобы работники общались и наталкивали друг друга на идеи – покойный Стив Джобс, участвуя в разработке помещения студии Pixar, настаивал на том, чтобы все туалеты были расположены в фойе на первом этаже, рядом с кафе. Он верил, что непринужденные короткие разговоры полезнее специально созванных совещаний и мозговых штурмов.

В то же время человек, который занимается умственным трудом, должен иметь возможность на время сосредоточиться на задании, войти в так называемый «поток» – психическое состояние, когда человек полностью включен в то, чем занимается.

Исторически возможность подумать и посвятить внимание умственной работе или творчеству имели только мужчины. Даже если женщине удавалось войти в творческую профессию, которая считались мужской, ее время и внимание ей не принадлежали. Они работали урывками или по ночам.

В письмах и биографии автора многих книг, из которых наиболее известна «Хижина дяди Тома», Гарриетт Бичер-Стоу описывается ее беспощадная борьба за время писать. «Ничто другое как железная воля позволяет мне когда-нибудь писать; это как грести против ветра и волны», – цитирует ее биограф.

Даже сейчас, как показывает исследование Американского университета в Вашингтоне, на женщин-ученых в университетах США возлагается больше организационных и менторских обязанностей, чем на мужчин, оставляя им меньше времени на статьи и исследования.

Для чего нужен MATLAB, как бороться с пиратством

Также у каждого человека есть «окно производительности» – время, когда ему лучше работается и когда ему легче войти в состояние потока. У меня это утром – между 9 и 11 – когда я пишу свои лучшие статьи, блоги и сценарии. На тренингах по производительности советуют это время посвящать исключительно творческой работе, откладывая организационные и административные дела на потом, что, к сожалению, не всегда можно сделать.

Еще один хороший способ стимулировать творческое воображение – прогулка. Ведь человечество 97% своего существования как вида решало самые сложные задачи на ходу – убегая от саблезубого тигра, в погоне за мамонтом или в поисках нового места для ночлега. Поэтому работники, которые везде ездят на машине и обедают за рабочим столом, не используют полностью свой творческий потенциал.

Часто я практикую так называемые «встречи-прогулки» (walking meetings), когда обсуждаю проблемы, идеи и проекты с коллегами во время небольшой прогулки по коридору или вокруг дома. И калории сжигаются, и думается лучше, и другим коллегам в офисе с открытой планировкой не мешаем.

В творческой работе, верю я, не стоит и демонизировать ошибки. Конечно, в нашем случае, журналист должен проверять информацию и должна существовать четкая и работающая система проверки друг друга, но созданный руководством страх ошибиться блокирует инициативу, воображение и заставляет работников браться исключительно за простые задания. К тому же – на ошибках учатся и иногда они становятся источником открытий. Если бы Александр Флемминг всегда тщательно мыл свои чашки Петри, он бы никогда не изобрел пенициллин!

Очевидно, что в этом блоге я не выступаю за безделье и разгильдяйство. Меня саму часто удивляет, почему человек, не может справиться с задачей, просто не возьмет и не сделает. В этом случае работает только четкая постановка задачи с конкретным временем, к которому ее надо сделать, и последствиями, если этого не произойдет.

Но когда мы сами являемся высоко мотивированными и продуктивными творческими работниками или ими управляем, не помешает учесть как новейшие научные наработки, так и опыт ведущих компаний. И все они указывают на то, что методам трудового лагеря или конвейерному способу производства в современном офисе – не место.

Читайте также на ForumDaily:

stdClass Object ( [term_id] => 1 [name] => Разное [taxonomy] => category [slug] => no_theme )

stdClass Object ( [term_id] => 2852 [name] => работа [taxonomy] => post_tag [slug] => rabota )

stdClass Object ( [term_id] => 16228 [name] => Колонки [taxonomy] => category [slug] => bloggers )

stdClass Object ( [term_id] => 18308 [name] => личный опыт [taxonomy] => post_tag [slug] => lichnyj-opyt )

stdClass Object ( [term_id] => 27828 [name] => эффективность [taxonomy] => post_tag [slug] => effektivnost )

Путин и заговор негодяев. Размышления бывшего офицера КГБ

В декабре на сайте «Гордон» началась публикация глав из книги бывшего подполковника госбезопасности Владимира Попова «Заговор негодяев». Попов служил в КГБ СССР с 1972-го по 1991 год, работал в Пятом управлении, в отделах, которые курировали выезжающих за границу, творческие союзы и международное спортивное сотрудничество. В 1995 году он эмигрировал в Канаду. В 2009 году вышла книга «КГБ играет в шахматы», написанная Владимиром Поповым, историком Юрием Фельштинским и знаменитыми шахматистами, эмигрировавшими из СССР, Борисом Гулько и Виктором Корчным.

В новой книге «Заговор негодяев» Владимир Попов рассказывает о том, как советские писатели и спортсмены сотрудничали с КГБ, о слежке за Владимиром Высоцким, неудачной операции по вербовке Марии Розановой, сложных отношениях Евгения Евтушенко и КГБ. Одна из главных тем книги – история прихода к власти Владимира Путина и других выходцев из советских спецслужб.

Владимир Попов рассказал Радио Свобода о том, как «заговор негодяев» из КГБ привел к власти нынешнего президента России.

– В книге «КГБ играет в шахматы» я нашел упоминание о нашей радиостанции. Вы рассказываете о том, как КГБ перехватил телефонный звонок сотрудника Радио Свобода Юрия Дулерайна из Нью-Йорка своему коллеге Юрию Змию, работавшему в Мюнхене. В этом разговоре Дулерайн упомянул о встрече на Олимпийских играх в Лейк-Плэсиде с двумя советскими журналистами, которые критично отзывались о советской действительности, и вам поручили их найти…

Как улучшить классические методы обучения взрослых с помощью VR-технологий

Да, все эти разговоры перехватывались, и мне приходилось этим заниматься. Ведь то, что советский журналист посетил комнату в пресс-центре Олимпийских игр, в которой находился корреспондент радиостанции «Свобода», было свидетельством политической неблагонадежности. А эти два советских журналиста там находились, и у нас был не только радиоперехват, но и агентурное подтверждение. Один из журналистов, который был моим агентом, приехал и написал об этом отчет, а потом пришел радиоперехват.

– А как прослушивали международные телефонные разговоры?

– Плавали так называемые гидрографические суда, а на самом деле занимались перехватом. Эта система называлась «Арктика», и все перехваченные разговоры собирались в бюллетень и публиковались. Всё перехватывается! Когда я говорю об этом, я думаю и о своей собственной безопасности. Ведь то, что я рассказываю о деятельности КГБ, неприятно и для нынешних спецслужб. Литвиненко об этом забыл, крайне неосмотрительно себя вел, что и стало причиной его гибели.

– В интервью норвежским журналистам три года назад вы говорили, что хотите «занять место Литвиненко и рассказать, как КГБ действовал в Советском Союзе, и как ФСБ, преемница КГБ, действует сегодня». У вас сохранилось это желание?

Да, после гибели Литвиненко я сам обратился к его соавтору, Юрию Фельштинскому, глубоко мною уважаемому человеку, и предложил ему материалы, которые у меня были. И часть этих материалов вошла в книгу «Корпорация: Россия и КГБ во времена президента Путина». Но в то время мои мама и сестра были живы, жили в Москве, и я не хотел, чтобы упоминалось мое имя. Потом мы вместе с Фельштинским и гроссмейстером Виктором Корчным подготовили книгу «КГБ играет в шахматы», и там стоит мое имя. Во время проведения шахматных турниров я обрабатывал все шифровки, которые шли из резидентуры, и знал всю закулисную борьбу. И название книги я придумал, потому что вместо того, чтобы заниматься серьезными делами, мы действительно играли в шахматы. Например, было установлено наружное наблюдение за шахматистом Борисом Гулько, которого не выпускали в Израиль.

“Интеллект и сознание”, научный диалог, Виктор Ерухимов, Сергей Шумский, Иван Ямщиков

Наружка бывает двух типов. В той, которая ходила за сотрудниками иностранных посольств, работали кадровые разведчики, и там люди были достаточно квалифицированные. Наружка, которую обеспечивало наше Пятое управление, в основном занималась слежкой за обычными людьми и работала зачастую непрофессионально. Человек, за которым они начинали следить, быстро это замечал и начинал, как говорили в наружке, «ходить головой назад». И вот так следили за бедным Гулько и собственной глупостью сделали из него диссидента. Я прямо в своем подразделении говорил, что Гулько нужно при жизни поставить памятник из золота. Ведь день работы бригады наружки – это 5000 рублей по тем временам, стоимость «жигулей». Только один день! А за ним она ходила постоянно. А чтобы обеспечить слуховой контроль за ним, ему выделили квартиру, о чем он, конечно, не подозревал. Но, так как дом был совершенно новый, он не был телефонизирован, нужно было еще кабели проводить. Поэтому в соседнем доме оборудовали конспиративную квартиру, перекинули с крыши здания, в котором жил Гулько, на другое здание так называемую воздушку, и там круглосуточно работали женщины, сотрудницы 12-го отдела, который осуществлял слуховой контроль, и они фиксировали всё, что в его квартире происходило. В общем, колоссальные средства тратились ни на что. Поэтому я и назвал книгу «КГБ играет в шахматы».

– Ваша новая книга называется «Заговор негодяев». Кто эти негодяи?

Hermitage Online. Древности Оглахтинского могильника. Маски, одежды, татуировки III века из Южной Си

Это уже третий вариант рукописи, но заголовок с самого начала был такой. В 1967 году Юрий Андропов был назначен председателем Комитета государственной безопасности и сразу же привлек к негласному сотрудничеству генерал-майора Евгения Петровича Питовранова, человека по-своему выдающегося, и стал с ним советоваться.

Андропов встречался с Питоврановым исключительно на конспиративных квартирах и прислушивался к его советам. У Питовранова было два ближайших ученика – Филипп Бобков и Борис Иванов. Питовранов вырастил Иванова до первого заместителя начальника Первого главного управления. Думаю, что именно благодаря Питовранову Бобков стал начальником Пятого управления КГБ.

По наущению Питовранова была создана «Фирма», как он сам ее называл. В системе Первого Главного управления (внешней разведки) существовало управление С, нелегальная разведка, в нем был отдел В, после измены его сотрудника Лялина переименованный в 8-й отдел. В 8-м отделе была создана структура, которая занималась деятельностью, неподконтрольной руководству Первого Главного управления и комитета в целом. Вся документация шла непосредственно Андропову; никто, кроме Андропова, этого не видел. В основном Питовранов собирал компрометирующие материалы на Брежнева, членов его семьи и ближайшее окружение для того, чтобы показать Андропову, что в стране хозяина нет. Во времена Хрущева, опасаясь повторения репрессий в отношении партийно-советского аппарата, ЦК принял постановление, по которому органам государственной безопасности запрещалось концентрировать материалы о представителях партийно-советской номенклатуры. Но чекисты устали от партийного влияния. Так называемая «Фирма» Питовранова концентрировала материалы не просто на партийно-советскую номенклатуру, а на генерального секретаря и его ближайшее окружение, включая сына. Юрий Брежнев, занимавший должность первого заместителя министра внешней торговли, получал дорогостоящие подарки от представителей различных фирм, подписывая договоры, которые в какой-то степени наносили экономический ущерб стране, и при этом обогащался. Но рядом с Андроповым было два соглядатая от Брежнева Цинёв и Цвигун. Однажды документы от группы Питовранова, адресованные Андропову, случайно попали в руки Цинёву. Он приказал немедленно их уничтожить. Но эти материалы, несмотря на указание Цинёва, уничтожены не были.

– То есть уже в ту пору родилась и тайно продвигалась идея постепенно оттеснить от власти партийных чиновников и заменить их на людей из КГБ? И этот «заговор негодяев» в конце концов увенчался успехом с приходом Путина к власти?

Совершенно верно. Питовранов, Иванов, Бобков именно так и действовали. По указанию Бобкова в ЦК были внедрены сотрудники, которые занимались выводом валютных средств партии за границу, рассеивали эти деньги таким образом, чтобы они не были аффилированы с Коммунистической партией, но продолжали действовать в ее интересах. Средства аккумулировались этой группой. Борис Семенович Иванов, бывший разведчик, оперировал миллиардами долларов. Куда шли эти средства? Об этом я рассказываю в своей книге. В частности, в Российско-американский университет, который возглавлял Алексей Подберезкин. Там же трудился Дмитрий Рогозин, нынешний глава Роскосмоса. Они были выходцами из Комитета международных молодежных организаций, оба агенты КГБ. Поначалу совсем не Путин ими рассматривался в качестве президента, он выскочил как черт из табакерки. Для московских чекистов Путин был чужаком, который их оттеснил. Но я пишу в своей книге, что путинизм не исчезнет, он останется. У меня есть эпиграф из Эдгара Морена: «Сталин не умер, он растворился в будущем». По сути дела, вся путинская политика – это продолжение сталинской политики: укрепление армии и флота, попытка доминирования в мире. Более того, Путин ставит себя наравне со Сталиным. Совсем недавно, когда ему задали вопрос о возможности возврата Японии части Курильских островов, он заявил: «Папаша всё забрал, и дело с концом». Это о Сталине. То есть он ровня с ним!

– И вы считаете генерала Питовранова предтечей, своего рода идеологом захвата чекистами власти?

Вы совершенно верно определили. Идеолог и предтеча, именно так.

Коррекция нарушений пищевого поведения и алиментарного ожирения. Ирина Малкина-Пых.

– Если сравнивать тот КГБ, в котором вы работали, и ФСБ, что общего и что теперь по-другому?

Во времена Советского Союза для сотрудников этой организации главным была карьера. Для разведчиков возможность выезда за границу. Этим и жили. А теперь они получили в полное управление страну, беззастенчиво ее грабят, крышуют бизнесы. Это кардинальное различие. Прежний Комитет был подконтрольным ЦК КПСС. В какой мере это другой вопрос, но тем не менее. А над этими контроля нет никакого.

– Еще одно отличие от брежневских времен – это масштаб спецопераций за границей, в том числе убийств. Судя по всему, покушения были не только на Скрипалей и Литвиненко, много еще случаев, о которых мы не подозреваем.

В последние годы довольно широко заявило о себе Главное разведывательное управление, чего раньше не было. Предполагаю, что прежде всего это стремление Шойгу позиционировать себя возможным преемником. Он весьма популярен в российском обществе. ГРУ заявляет о себе во многих странах именно такими акциями жестокими, абсолютно неправомерными. А структура находится под руководством Шойгу.

– А вот в том, что касается участия спецслужб в спортивных мероприятиях, ничего не изменилось. Вы рассказываете в своей книге об офицере КГБ Борисе Пакине, который был аккредитован в качестве допингового инспектора на Олимпийских играх в Москве и заменял положительные тесты чистыми образцами мочи, собранными у спортсменов до начала Игр. Сейчас ФСБ делает то же самое, только теперь всё это стало известным благодаря Родченкову и другим информаторам.

Да, совершенно верно, был внедрен сотрудник в антидопинговую комиссию при этих соревнованиях, все по той же схеме осуществлялось.

– Интересно, что многие герои вашей книги оказались связаны с группой Владимира Гусинского «Мост». Вы пишете, что Гусинский был агентом КГБ под псевдонимом Денис, и потом он взял на работу сотрудников КГБ. Филипп Бобков был у него руководителем Аналитического управления. Но потом телеканал НТВ вошел в конфликт с Путиным, и Путин бизнес Гусинского прикончил.

ММСО 2020. Как научить ребенка решать задачи по математике

Именно потому, что, как я уже говорил, Путин был чужаком. Широко распространено мнение, что Бобков пошел к Гусинскому на какую-то должность. Нет, эту структуру Бобков под себя и создал – это был мини-КГБ. По такой же аналогии Коржаков потом создал Управление охраны президента, тоже как мини-КГБ.

– Группа «Мост» была мини-КГБ?

Да. Именно поэтому Бобков привлек многих сотрудников Пятого управления. Они занимались серьезной аналитикой, собирали компрометирующий материал на политических деятелей того периода. По инициативе Бобкова Гусинский и вступил в конфронтацию с Путиным, в итоге потерял свой бизнес и вынужден был бежать из страны.

– То есть две группировки из КГБ конфликтовали за сферы влияния?

Совершенно верно. Опять повторю, что Путин возник как неожиданная фигура, вовсе не он планировался на эту должность, он волею случая там оказался. Они делали ставку на Лужкова.

– Еще одна тема вашей книги – интеллигенция и ее отношения со спецслужбами. Вы рассказываете о том, как заметные фигуры, такие как Евтушенко, вынужденно или добровольно шли на сотрудничество…

Или вынужденно под каким-то нажимом, или исходя из того, что без проявления лояльности к органам государственной безопасности нет возможности занять положение в обществе. Если нелоялен, тебя не будут печатать, не будет возможности карьерного роста.

– Вы упоминаете в числе сотрудников КГБ Юлиана Семенова. Люди из его окружения считают, что он не умер от болезни, а был отравлен, поскольку слишком много знал.

Я не исключаю этого. Он был действительно близок к Андропову, и Андропов ему симпатизировал.

– В какой момент вы невзлюбили комитет?

Вызревание внутреннего протеста шло годами, не в одночасье. Дело в том, что я не стремился в эту организацию. Было такое в Комитете выражение: с улицы и от сохи. С улицы – это те, кто пришел не из Высшей школы КГБ, а из гражданских вузов, а от сохи – у кого не было влиятельных родственников. Вот я был от сохи и с улицы. Я учился на вечернем факультете Всесоюзного заочного юридического института, сейчас это Юридическая академия. Рядом, на Красной Пресне располагался Институт государства и права, и у меня была мечта получить высшее образование и работать в этом институте. Хотя теперь я не понимаю, какое государство и право могли быть в Советском Союзе. По завершении третьего курса я получил письмо: «Для решения вопроса о получении места работы по выбранной вами профессии просим позвонить по такому-то телефону». Позвонил, меня пригласили в приемную на Кузнецкий мост. Человек по фамилии Александров, по кличке Рашпиль, говорит: «Мы знаем: вы отслужили в группе советских войск в Германии, три года являетесь старостой группы, хорошо учитесь. Мы вам предлагаем работу в нашей организации». Я сказал: «Я три года отслужил в советской армии солдатиком, мне этого хватило. Я вовсе не планирую 25 лет посвятить военной службе». Недаром его прозвали Рашпиль, он мне на это так мягенько-мягенько говорит: «Вы должны четко понимать, что, давая отказ нашей организации, вы проявляете политическую нелояльность. У нас в связи с этим возникает резонный вопрос, есть ли смысл дать вам возможность получить образование, а тем более работать в области правоохранительных органов?»

Я намек понял. Думаю: ладно, пойду, посмотрю. Вот это была моя ошибка. Первоначально я работал в секретариате 10-го отдела КГБ, в его структуру входил и следственный изолятор в Лефортово. Я и еще несколько сотрудников разносили секретную почту по всем подразделениям Центрального аппарата Комитета, сдавали почту на фельдсвязь на Малой Лубянке. Потом зачислили меня во Второе отделение 10-го отдела, которое занималось спецпроверкой выездов советских граждан за границу. Там было два подразделения: одно занималось частными выездами, а второе – теми, кто командировался государственными и общественными организациями за границу. Я, получив звание младшего лейтенанта, отработал еще год. Потом мне предложили перейти в Пятое управление. А я, разнося документы по разным подразделениям, приходил в Пятое управление, видел там полочки: ТАСС, АПН, другие материалы, и понимал, какой массив интереснейшей информации поступает. Это была моя мечта! Так я оказался в Пятом управлении.

Там же работал Евгений Федорович Иванов, возглавивший потом в «Мост-банке» аналитическую группу. Наше подразделение, Первый отдел, занималось творческой интеллигенцией. Телевидение, научные институты, все литераторы, Союз писателей СССР, Институт мировой литературы, «Литературная газета», Литературный институт и так далее. Для меня открылась совсем другая сторона советской действительности. Все это у меня вызывало неприятие. После двух лет работы я написал рапорт: «Прошу уволить меня, так как не вижу себя в этой структуре». Увольнение любого сотрудника – это скандальная история. Меня просто отговорили. А год спустя задвинули в условно называемый спортивный отдел. Он был создан в 1977 году с учетом подготовки московской Олимпиады. В нем я и служил. И за 19 лет в стенах этой организации я не встретил ни одного чекиста с «холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками». И отсюда негативизм.

– Вот уже 20 лет страна находится под властью чекистов с президентом-чекистом. Вы говорили недавно, что ожидаете распада страны и уверены, что никакого толка от этой власти не будет?

Не будет. У меня, как и у многих, в период перестройки были надежды, но в 1993 году я понял, что ничего не изменится. Я тогда своим друзьям и близким говорил, что у власти будет Комитет, и на меня смотрели как на сумасшедшего. В 1993 году я сказал, что я в этой стране жить не хочу. У власти будут мои коллеги, и я не хочу, чтобы моя семья жила при таком режиме. И я уехал.

– А как у вас возникла уверенность, что КГБ придет к власти?

Илья Литвяк. Лекция 1: История научного подхода к кулинарии и как он поможет нам

Отчасти интуитивно, но ведь интуиция – сестра опыта. У меня был свой бизнес, на площади Маяковского был офис, ко мне заходили бывшие коллеги и со скрежетом говорили о том, что происходит. Ненавидели Ельцина, все его преобразования. А я был на стороне Ельцина, поскольку, если бы не Ельцин в 1991 году, страна снова бы стала тем же кондовым Советским Союзом. Я видел этот негативизм, видел, как инфильтрируются мои бывшие коллеги в различные структуры, и было совершенно очевидно, что власть окажется у них. Сомнений у меня не было никаких.

На микробиотической линии фронта

Ф ашисты, окружив Ленинград, готовились взять город измором, в буквальном смысле слова. Голоду и болезням отводили не меньшую роль, чем оружию. Но вышло иначе. Ученые, врачи и органы правопорядка «тушили» очаги эпидемий в зародыше, а сотрудники Ленинградского института эпидемиологии и микробиологии имени Пастера (ныне Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт имени Пастера) даже выращивали на себе вшей, чтобы затем использовать их для создания вакцины против сыпного тифа. Профилактическими мерами ограничивали распространение инфекционных заболеваний, с нуля создавали антибиотики и даже писали и защищали диссертации о противодействии распространению болезней в блокадном городе.

Тиф не пустили в город

Летом и осенью 1941 года в Ленинград хлынули потоки беженцев из пригородов. Люди с трудом добирались до города, ни о какой возможности регулярно мыться речи просто не шло. У многих были вши. И это грозило повторением трагедии Гражданской войны.
Как писал историк Владимир Познанский (1930–2005), адмирал Колчак, отступая, пытался вывезти все и вся, включая больных, в результате «была заражена вся Сибирь. Транссиб превратился в русло сыпнотифозного потока». Те времена отстояли от начала Великой Отечественной лишь на два десятилетия, и воспоминания о них были свежи. Тиф на рубеже 1920-х годов выкашивал целые семьи. Случалось, что от большой многодетной семьи оставались родитель и один-два ребенка, и такие «осколки» образовывали новые сборные семьи со сводными детьми.

Разумеется, знали о свирепствовании тифа во время Гражданской войны и в фашистской Германии.

Летом и осенью 1941 года в Ленинград хлынули потоки беженцев из пригородов. Люди с трудом добирались до города, ни о какой возможности регулярно мыться речи просто не шло. У многих были вши. И это грозило повторением трагедии Гражданской войны

«Фашисты надеялись, что будут массовые вспышки сыпного тифа и они будут способствовать тому, что Ленинград будет обескровлен и скорее сдастся», — рассказывает «Стимулу» профессор Николай Токаревич, заведующий лабораторией зооантропонозных инфекций НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера. Он разыскал и изучил материалы «Отчета о работе института эпидемиологии и микробиологии имени Пастера за годы Великой Отечественной войны (1941–1945)», написанные в 1945 году его дедом, ученым секретарем института, заведующим отделом паразитарных тифов Константином Токаревичем (1900–1988). Эти материалы были опубликованы в 2008 году в книге, изданной в институте.

«Сыпной тиф — очень опасная болезнь. В 1919–1920 годах от тифа погибали больше, чем от пуль. Это была страшная эпидемия, но постепенно заболеваемость удалось снизить, и в 1941 году сыпного типа в Ленинграде было очень немного. Когда началась война и блокада, то очень много людей из пригородов, спасаясь от фашистов, стали прибывать в Ленинград. Гатчина была захвачена, беженцы сплошным потоком, немытые, в жутких условиях шли на территорию города, и санэпидслужба не могла справиться с таким наплывом людей. Их надо было как-то разместить. Не хватало мыла, дезинфекционных средств, люди были завшивленными, могли быть переносчиками инфекции. И действительно создались большие предпосылки для распространения сыпного тифа, даже начались небольшие вспышки», — говорит Николай Токаревич.

«Из ближайших пригородов население бежало в город, чтобы укрыться от фашистов, сохранить жизнь. Нависла опасность возникновения эпидемий, в первую очередь сыпного тифа. Завшивленность беженцев была страшная. В связи с этим по районам производились подворные обходы для выявления больных и завшивленных. Были организованы эпидотряды из сотрудников и военных санинструкторов. Мне приходилось проводить осмотр на вшивость детей в районах Рижского и Витебского вокзалов, которые подвергались интенсивному снарядному артиллерийскому обстрелу», — рассказывает в своих воспоминаниях сотрудница Института в 1940–1978 годах Екатерина Попова (1916–2022), в то время юная девушка, выпускница Ленинградского университета. Письменные свидетельства передала в архив НИИ Пастера ее внучка Мария Мельникова. С ее разрешения расшифрованные записи под названием «Хождение по мукам» переданы для публикации в сборнике статей, посвященном 75-летию Победы в Великой Отечественной войне «Ведь мы же с тобой ленинградцы — мы знаем, что значит война».

Ситуация требовала немедленных действий. Сегодня каждый студент-медик знает, что источником сыпного тифа является бактерия, переносчиком — вошь, лечится болезнь антибиотиками. Первый антибиотик — пенициллин — был изобретен Александром Флемингом в 1928 году, широко применять его начали в 1940-е. В Ленинград пенициллин привезли лишь после снятия блокады в 1944 году. В блокадном городе был создан свой антибиотик, не уступавший английскому пенициллину по своей эффективности, — «препарат П». Ученые вырастили его из почвенных бактерий. «Начиная с 1942 года “препарат П” применялся для лечения газовой гангрены в эвакогоспитале 1170», — говорит Андрей Забродский, главный научный сотрудник Физико-технического института имени А. Ф. Иоффе, руководивший этим институтом в течение пятнадцати лет. Но летом–осенью 1941 года ни пенициллина, ни «препарата П» в Ленинграде не было.

«Что было делать? Решили создать вакцину и привить группы риска, — говорит Николай Токаревич. — Чтобы создать вакцину против сыпного тифа, нужно было как-то культивировать ее возбудителя. Его можно было выращивать на вшах». То есть нужно было заполучить много упитанных насекомых. И ученые Института имени Пастера сумели это организовать. Научные сотрудники и лаборанты Института стали выращивать вшей на себе.

В Ленинград пенициллин привезли лишь после снятия блокады в 1944 году. В блокадном городе был создан свой антибиотик, не уступавший английскому пенициллину по своей эффективности, — «препарат П»

«Ну кто же согласится на это в нормальных условиях? Но это были экстремальные условия! Это был единственный способ сделать вакцину в городе. Я застал многих из них, когда пришел работать в институт в 1970-е годы. Это были подвижники!» — уверен наш собеседник.

Здоровым насекомым микроклизмочкой вводили возбудитель сыпного тифа, он накапливался в организме вшей, и из него делали вакцину. «Группы риска были привиты. Массовые вспышки сыпного тифа в блокадном Ленинграде были предотвращены, — резюмирует Николай Токаревич. — Были лишь небольшие вспышки по десять-пятнадцать человек, однако эти больные могли стать источником массовых заболеваний. Если бы не были приняты соответствующие меры, в течение месяца эпидемия могла бы захватить большую часть города. Этого не произошло потому, что хорошо работала санэпидслужба: не только Институт имени Пастера, но и вся санэпидсистема. Милиция выходила на очаги, как только поступали соответствующие сигналы».

Николай Токаревич подчеркнул, что тема сыпного тифа в блокадном Ленинграде была вне поля зрения общества: «Долгое время о сыпном тифе умалчивалось — никто не хотел признавать, что сыпной тиф был в городе. Вспышки были, но небольшие, по сравнению с тем, что могло быть, — это сотая часть».

Кто принес лептоспироз

В 1941–1942 годах в осажденном городе распространилось заболевание, при котором желтели кожные покровы пациента, как при гепатите, но клиническая картина отличалась. Сотрудникам Института имени Пастера предстояло выяснить природу «нового» заболевания и предложить методы борьбы с ним.

Первоначально было предположение, что в городе началась эпидемия гепатита, но вскоре стало понятно, что это не так, так как гепатит имеет вирусную природу, а «новое» заболевание было вызвано бактериями. Обследования практически всегда проходили с риском для жизни, причем в числе риск заразиться для специалистов был отнюдь не первым.

«В любой район города ходили пешком, — пишет в своих воспоминаниях Екатерина Попова. — В зимнее время трамваи и другой транспорт не работали. В 1942 году приходилось посещать больных лептоспирозом в больнице Боткина, больнице Фореля (которая находилась прямо против Балтийского вокзала) для забора от них материала для бактериологического обследования. Когда я вспоминаю пути-дороги, которые приходилось пройти, становится страшно. Ведь приходилось идти маршрутами по десять и более километров. Наиболее сложно было преодолевать Кировский мост и Марсово поле. Во время обстрела приходилось ползти. Уходя в больницу, мы не знали, удастся ли нам вернуться в институт. В один из таких походов в больницу Боткина, закончив забор материала от больных, я вышла за пределы больницы, как вдруг начался интенсивный артобстрел и несколько снарядов обрушилось именно на тот 31-й павильон, в котором я буквально несколько минут находилась. Он разлетелся в щепы, все больные погибли».

Ученые разработали различные методы лабораторной диагностики заболевания, изучили биологические свойства выделенных от больных лептоспир, показали эффективность лечения этой болезни сыворотками переболевших лептоспирозом, разработали методы профилактики, важнейшим из которых была борьба с крысами

Самоил Биленький: «Нейтрино – это подарок природы».

Ученые выяснили этиологию заболевания. Вспышку вызвали крысы. «Это был лептоспироз — самая большая вспышка в СССР, потому что таких ситуаций, когда город был полностью окружен, были большие проблемы с продовольствием и были съедены все кошки, которые являются врагами крыс, нигде и никогда больше не было. Это было лучшее время для крыс, они размножались фантастически быстро, — поясняет Николай Токаревич. — По сути, до этого массовых вспышек лептоспироза медицина не знала».

Ученые разработали различные методы лабораторной диагностики заболевания, изучили биологические свойства выделенных от больных лептоспир, показали эффективность специфического лечения этой болезни сыворотками переболевших лептоспирозом (серотерапия), разработали методы профилактики, важнейшим из которых была борьба с крысами.
Осложнялась борьба с заболеванием тем, что в блокированном Ленинграде не было газа, не хватало дров, и, если пища термически как следует не обрабатывалась, и в нее попадали экскременты сновавших всюду крыс, люди заболевали. Источниками распространения болезни становились пищеблоки.

«Упор был сделан на разъяснительную работу и борьбу с крысами. Самыми тяжелыми были 1941 и 1942 годы, в 1943-м заболевание пошло на убыль», — рассказывает Николай Токаревич.

Диссертация, написанная карандашом

В 1941 году у жителей города начались массовые поносы, и ученым предстояло выяснить, с чем они связаны — с голодом или с инфекциями. «Оказалось, что и то и другое имело значение. В процесс работы был выделен новый возбудитель инфекций, который назвали именем его первооткрывателя — сотрудницы Института имени Пастера профессора Эммы Михайловны Новгородской» — Николай Токаревич видел рукопись диссертации, посвященной кишечным инфекциям, которую Новгородская написала в 1941 году карандашом. Других возможностей не было. Диссертация имела большое практическое значение, в ней были рекомендации, как предотвратить массовое распространение кишечных инфекций. Научные статьи из блокадного Ленинграда самолетом доставлялись в Москву и были опубликованы в специальном номере журнала «Эпидемиология, микробиология и иммунобиология».

«В Институте на момент начала войны содержались подопытные животные — крысы, кролики, морские свинки, мыши, два барана. Голодные люди ухаживали за ними. Не съели ни баранов, ни кроликов. Ставили опыты на этих животных. И эти опыты позволили создать диагностические препараты, которые обеспечили защиту Ленинграда от эпидемий»

Институт имени Пастера, как ясно из упомянутого уже выше отчета ученого секретаря института военной поры, работал во время блокады, не прерываясь ни на день, несмотря на то что ученые и лаборанты голодали: как и всем остальным жителям города, им не хватало пищи. А однажды в одно из зданий института на Большой Монетной попала бомба. Последствия постарались быстро ликвидировать, работа продолжилась.

Сотрудники неделями жили в институте. Была комната для дистрофиков, там была печка, истощенным людям давали чай и сахар. Они отлеживались несколько дней и потом снова шли на работу.

«В институте на момент начала войны содержались подопытные животные — крысы, кролики, морские свинки, мыши, два барана. Голодные люди ухаживали за ними. Не съели ни баранов, ни кроликов. Ставили опыты на этих животных. И эти опыты позволили создать диагностические препараты, которые обеспечили защиту Ленинграда от эпидемий», — рассказывает Николай Токаревич.

Он считает сотрудников института тех лет, многих из которых он знал лично, «сделанными из другого теста»: «Сейчас мы говорим: это сложно, то мы не можем. Они этого бы не поняли. Работали сутками, неделями, не выходя из института, хотя у многих в неотапливаемых домах оставались маленькие дети. Работа в институте — это была их жизнь. Это были голодные, измученные люди, постоянно терявшие своих родных и близких в блокадном городе и на фронте. Они были подвижниками — если бы не они, мы бы с вами сегодня точно не говорили», — подчеркнул Николай Токаревич.

Музеи после войны. Царское Село

Город+ продолжает серию материалов, в которых рассказывает о том, насколько сохранились крупные пригородные музеи, которые хранителям пришлось оставить с началом Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда.

Во втором материале мы расскажем о музее-заповеднике «Царское Село», разобраться в истории которого Городу+ помогла заместитель директора по учету и хранению Лариса Бардовская.

Фото: Павел Маркин

В каком состоянии находился музей-заповедник до войны и блокады Ленинграда?

Перед началом Великой Отечественной войны дворцы в г. Пушкине (особенно фасады Екатерининского дворца) находились в сложном состоянии, требовавшем проведения реставрационных работ. Комплекс Александровского дворца также требовал косметического ремонта, поскольку пострадал во время революции 1917 года и Гражданской войны. Дворцам необходима была серьезная реставрация. К 1941 году фасады Екатерининского дворца подготовили к реставрации. Кое-где работы уже начались: велись расчистки на фасадах здания для того, чтобы узнать первоначальную окраску дворца, укреплялась лепнина, проводились подготовительные работы для реставрации других сооружений. Кроме расчисток, делали обмеры и зарисовки. Стоит отметить, что это были очень трудоемкие и дорогостоящие работы. В основном были подготовлены все необходимые сметы. Одновременно велись большие экспериментальные работы, связанные с Янтарной комнатой, поскольку янтарь пересох, потемнел, многие мозаики комнаты требовали серьезного вмешательства, нужно было проводить работы к подготовке мастики, поскольку и она пересохла. Это были 1940-1941 годы — жизнь шла своим чередом, в своем обычном русле.

Источник изображения: vk.com

В какой период войны музей начал подвергаться разрушению?

В августе 1941 года начались обстрелы города и Пушкинского района. В это время находиться здесь стало небезопасно. В парках стали возводить оборонительные сооружения, рыть окопы, ставить надолбы, начали тренироваться отряды ополчения. Однако по историческим архивным документам и воспоминаниям Веры Владимировны Лемус, сотрудницы музея, которая покинула Царское Село одной из последних, известно, что все объекты Екатерининского дворца находились в то время в нормальном состоянии.

В сентябре усилились артобстрелы. Фашисты вошли в город в ночь с 16 на 17 сентября и дворец подвергся самым сильным обстрелам – в здание попал снаряд и причинил значительные разрушения. Он попал в здание со стороны парка и разрушил окна и стену, особенно пострадало здание Китайского театра в парке, которое сгорело от попадания снаряда еще до входа войск в Пушкин.

Источник изображения: pushkin.ru

Вы сказали, что когда началась война велись реставрационные работы. Усложнило ли это задачу по сохранению музея-заповедника?

Когнитивные исследования. «Большие вызовы — 2021» в деталях

Эти работы, в основном, находились на стадии подготовки – проводились научные исследования, которые требовали поиска в архиве, изучения, замеров, поэтому сложностей они не создали.

Если говорить про весь период войны, какие сооружения пострадали?

Во время войны пострадало все! Как мы знаем теперь, перед фашистами стояла задача полностью уничтожить дворцы. И это наблюдалось в полной мере – авиабомбы находили везде: у Вечернего зала, павильона Грот, на мраморном полу Зубовского флигеля Екатерининского дворца. Свидетельства об этом сохранились в фотодокументах. Кроме того, сам дворец несколько раз горел; пострадал Большой зал в середине дворца; Большая и Малая анфилады пришли в полную негодность. Дворец практически превратился в руины.

Почему я…Анатомия профессии | Научный сотрудник

Источник изображения: pushkin.ru

Андрей Миронов – Как живут лабораторные мыши?

Что удалось сохранить, а что безвозвратно потеряно?

Удалось эвакуировать самые ценные произведения: предметы декоративно-прикладного искусства, картины, фарфор; на сегодняшний момент сохранилось все, что смогли эвакуировать с июля по сентябрь 1941 года. Все, что находилось в самом здании дворца и все, что не успели эвакуировать, подготовили к эвакуации: вещи были упакованы, их выносили в подвалы, надеясь вывезти на «большую землю». Этого не произошло, и все то, что было подготовлено к эвакуации, исчезло.

Система оплаты труда на основе KPI (ключевые показатели эффективности)

В Екатерининском дворце война уничтожила то, что составляло его убранство: паркеты, шелковую обивку стен, резьбу, иконы; все, что составляло суть дворца и что невозможно было вывезти. Чтобы сохранить все, нужно было эвакуировать весь дворец – демонтировать, разобрать и вывезти, что по определению было невозможно. Что-то пострадало от войны, что-то от мародерства. Известно, что паркетами топили печи, все иконы были вырезаны, оставался один фон, а иногда и вовсе ничего не оставалось. Когда после освобождения города в январе 1944 года вернулись хранители, первым из которых был Анатолий Михайлович Кучумов, перед их глазами предстала ужасная картина.

5 мифов о мозге, интеллекте и способностях. Ольга Сварник. Ученые против мифов 13-5

Источник изображения: pushkin.ru

Как шли восстановительные работы?

Как найти эффективного сотрудника в 5 шагов

Восстановительные работы начались уже летом 1944 года с разбора завалов и мусора. Все, что находилось в залах дворца, тоже разбиралось и отсортировывалось. Сотрудники музея пытались определить, что относится к Екатерининскому дворцу, что к парковым павильонам, что, может быть, вообще привезено из Павловска. Таким было начало восстановительных работ.

Параллельно в парках проводились работы по разминированию. Большой вклад в восстановление внесли ленинградцы, которые проделали колоссальную работу по расчистке завалов. Не стоит забывать, что фашисты оставили после себя большие кладбища: одно, например, находилось перед Александровским дворцом, могилы были на газонах, на откосах.Чтобы разобрать этот «адский» клубок, устраивались субботники. Сотрудники музея выкапывали скульптуры из укрытий в парках, находили и другие музейные вещи, разбросанные по паркам. Анатолий Михайлович Кучумов составил план-график поисковых работ, в котором расписал, что необходимо сделать. В начале работы шли вокруг дворца, в парках, потом начали выдвигаться в город. Там искали все то, что имеет отношение к музею. Затем поиски продолжились в городской черте, перешли в близлежащие населенные пункты: Антропшино, Павловск, Тярлево. Все, что находили, возвращали по принадлежности. Таким было первое лето после войны.

Источник изображения: www.tzar.ru

Сколько шли восстановительные работы? Продолжаются ли они до сих пор?

Да, конечно, работы продолжаются до сих пор. Как я уже сказала, восстановление началось сразу после войны. Работы вели курсанты военного училища, расположенного в Пушкине, они чинили кровлю, стропила. Фасадом занималась организация «Фасадремстрой», реставрационные мастерские СНРПМ вели работы в интерьерах здания.

В интерьерах дворца в первую очередь велись работы там, где сохранились хоть какие-то элементы архитектурно-декоративного убранства. К числу таких помещений принадлежали комнаты, созданные в 1780 году английским архитектором Чарльзом Камероном. В этих комнатах проводилось частичное восстановление, но в большей мере работы были реставрационными, поскольку помещения сохранили элементы архитектурно-декоративного убранства XVIII века в довоенном состоянии. Все остальное, в том числе знаменитая Золотая анфилада Растрелли, было воссоздано в 1970-90-х годах.

Сегодня же еще предстоят работы в комнатах императрицы Екатерины Великой, а также в комнатах Малой анфилады.

Источник изображения: www.tzar.ru

012_bimclub_Организация совместной работы в BIM

Изменилась ли концепция сегодняшнего музея по сравнению с довоенным?

Изменилась наша жизнь, наши запросы, интересы, но история в стенах нашего дворца не изменилась. Все комнаты дворца сохранили свои исторические названия – как их называли в XVIII веке, так они и будут называться во все времена. А мы будем стараться постоянно напоминать посетителям о том, как жили наши предки: красиво, нарядно и помпезно. Мы также проводим экскурсии, в которых рассказываем историю самого здания и архитекторов, которые работали над ним. Теперь время добавило новую тему – рассказы о людях, которые посвятили всю свою жизнь воссозданию дворцов, чтобы поднять их из руин.

О моей работе младшего научного сотрудника

Добавить комментарий